Том 13. Положите ее среди лилий. Плоть орхидеи. Ловушка мертвеца - Джеймс Чейз

— Что вы имели в виду, называя ее опасной?

— Она не всегда бывает злобной и непредсказуемой. Пожалуй, даже большую часть времени это очаровательная девушка. Несколько месяцев подряд она может вести себя так хорошо, что кажется жестокостью держать ее в клинике. Потом начинается очередной кризис, и она бросается на первого встречного. Налицо одна из самых страшных форм шизофрении, вид двойного существования, как у Джекиля и Хайда. Словно какой-то механизм внезапно срабатывает у нее в голове, превращая ее в опасную сумасшедшую, готовую убивать. Самое неприятное, как я уже сказал, что нельзя предсказать начало очередного приступа. Злоба рождает в ней огромную физическую силу, и она может легко справиться с мужчиной.

— Она еще никого не убила? — спросил Кэмп, дергая себя за ус.

— Пока нет. Причиной заключения в клинику послужил неприятный инцидент. Однажды она случайно увидела, как бьют собаку. Кстати, она очень любит животных. Прежде чем кто-либо успел помешать, она бросилась к мужчине и выцарапала ему глаз. Ее едва оторвали от жертвы. Тот тип возбудил уголовное дело, но Блендиш за кругленькую сумму заставил его замолчать. — Траверс провел рукой по волосам. — Так вот, кто знает, что она может натворить сейчас, находясь на свободе.

— Да, приятное знакомство, — протянул Кэмп. — Вам положительно не везет. Нужно организовывать поиски, а тут еще эта дьявольская гроза.

— Несколько дней назад было официально оглашено завещание Блендиша, — продолжал Траверс. — Ей досталось около шести миллионов долларов. Если станет известно, что Кэрол удрала и блуждает где-то поблизости, как первый же попавшийся негодяй постарается ее заарканить, чтобы наложить лапу на деньги.

— Но ведь ее состояние охраняется попечителями, и деньги находятся в надежном месте.

— Все гораздо сложнее. По законам нашего штата, если кто-нибудь убежит из сумасшедшего дома и проведет вне его стен пятнадцать дней, надо создавать новую комиссию, и только после компетентного заключения врачей о том, что в этом есть необходимость, ее можно будет снова водворить в клинику. К тому же в завещании Блендиша сказано, что если внучке удастся убежать из сумасшедшего дома, и она не будет туда возвращена вовремя, то девушка получит право самостоятельно распоряжаться деньгами. Блендиш никогда не мог смириться с мыслью, что ее болезнь неизлечима. Вот почему завещание составлено таким образом. Наверное, перед смертью он жалел, что так мало интересовался внучкой, и попытался оправдаться перед нею таким щедрым даром. Таким образом, после истечения пятнадцати дней снова поместить ее в клинику будет непросто. Потребуется заключение врачей. Причем, если она переедет в другой штат, там может быть совершенно другой закон.

— Дело действительно серьезное. Есть ли у нее деньги?

— Насколько мне известно — нет.

— Ну, а как насчет фотографии?

— Увы…

— Тогда, по крайней мере, хотя бы опишите ее, — Кэмп достал из кармана потрепанную записную книжку.

— Это не так легко сделать, — Траверс наморщил лоб. — Рост примерно сто шестьдесят пять, огненно-рыжие волосы, большие зеленые глаза. Экстраординарная, прекрасная фигура. Привычка смотреть из-под полуопущенных век, от этого она выглядит неискренней. Единственный внешний признак, который может выдать ее болезнь, — тик в правом углу рта.

Кэмп старательно записал все.

— Какие-либо особые приметы имеются?

— Звездообразный шрам на запястье левой руки, — нехотя произнес Траверс. — Попав сюда в первый раз, она попыталась вскрыть себе вены. Наиболее бросающееся в глаза — это волосы, с редким медным отливом. Очень красивы и эффектны.

— Во что она была одета, когда исчезла?

— В темно-голубое шерстяное платье и туфли на низком каблуке. Мой водитель сообщил, что исчез его плащ, висевший в коридоре. Думаю, она прихватила его с собой.

Кэмп поднялся.

— О’кей. Мне нужно идти. Сейчас же распоряжусь, чтобы начали наблюдение за дорогами и окрестностями. Не волнуйтесь, док, мы обязательно найдем ее.

Но у Траверса, наблюдавшего, как шериф влезает в автомобиль, вдруг возникло ощущение, что его пациентка для него навсегда потеряна.

Тяжелый грузовик остановятся перед кафе «Энди». Ден Бурне с трудом поднялся с сиденья и, спотыкаясь от усталости, наклонив голову, побрел по лужам, стараясь уклониться от ветра. Толкнув дверь, он вошел в просторное помещение, заполненное табачным дымом, и уселся за столик недалеко от печки.

Энди, большой, заплывший жиром мужчина, подошел к нему.

— Привет, Ден, — сказал он. — Рад видеть тебя опять. Что-то ты неважно выглядишь. Думаю, тебе не стоит ночью садиться за руль. Мог бы отдохнуть у меня. Свободная кровать всегда найдется.

— Увы, надо ехать дальше, — ответил Ден, хотя действительно едва не валился с ног. — Дай чашку кофе, Энди, и чего-нибудь перекусить. Дело в том, что я завтра должен быть в Оаквиле.

— Да ты спятил! — возмутился Энди. Он вернулся за стойку, налил чашку кофе и поставил на столик. — Вы, дальнобойщики, просто ненормальные. Мог бы и поспать немного. Держу пари, что ты уже много дней не спал в приличной постели.

— Да уж, — согласился Ден. — Вот уже почти десять недель, как я купил этот грузовик. Так что ничего не поделаешь. Надо же отрабатывать деньги.

— Подождал бы немного. Ты очень плохо выглядишь. К тому же дождь зарядил надолго.

— Да уж, льет как из ведра, — он торопливо допил кофе. — У меня пять сотен ящиков с грейпфрутами, Энди. Товар скоропортящийся.

— Сам знаешь, что делаешь, — проворчал Энди. — Как Конни и малыш? Надеюсь, ты возьмешь их в следующую поездку. Буду рад вновь их увидеть.

Лицо Дена оживилось.

— С ними все прекрасно. Постараюсь взять их в следующую поездку. Эта выдалась уж очень тяжелой. Надеюсь послезавтра быть дома. И так не видел своих уже целую неделю.

— И все же дождь мне не нравится. Подождал бы, пока взойдет солнце.

— Не могу. До встречи, Энди. Надеюсь, следующая поездка будет более легкой.

— Удачи тебе, — Энди подобрал брошенные на стол деньги. — Будь особенно осторожен в горах. Пока!

После тепла кафе и выпитого кофе в кабине грузовика было особенно холодно и неуютно, и, как ни странно, это прогнало сон. Он нажал на газ, и тяжелый грузовик с ревом нырнул в пронизанную дождем темноту.

Выворачивая на магистраль, он кинул взгляд на освещенные окна психиатрической лечебницы и сморщил нос в недовольной гримасе. Каждый раз, когда он проезжал мимо этого заведения, ему было не по себе. Вдруг кто-нибудь убежит оттуда и выбежит на дорогу! Что тогда? Долгие часы за рулем, монотонно убегающая под колеса дорога, ровный рокот двигателя так и клонили ко сну. Он вновь вспомнил ярко освещенные окна клиники. Интересно, к чему такая иллюминация в столь позднее время?

Ветер вновь принялся терзать его машину, а дождь с удвоенной энергией забарабанил в лобовое стекло, едва он миновал последние дома городка. Было очень трудно видеть дорогу, но он много лет занимался дальними рейсами и руки твердо сжимали руль.

Вдруг он увидел нечто такое, отчего подался вперед, напряженно вглядываясь во тьму. Фары выхватили из мрака фигурку девушки, стоящую на обочине. Она, казалось, не замечала дождя, который хлестал, не переставая, и не сделала ни одного движения, попав в конус света.

Ден резко нажал на тормоз, и, оставив на шоссе длинные полосы, грузовик остановился. Фары уже не освещали ее, и Ден с трудом различил головку с блестящими волосами. Он поразился: как она могла попасть сюда, в это глухое место?

— Вас подвезти? — крикнул он, стараясь перекрыть шум ветра и дождя. Затем открыл дверцу машины.

Девушка не шевельнулась. В темноте белело только ее лицо, и Дену показалось, что она оценивающе рассматривает его.

— Так вас подвезти? — еще раз спросил он. — Что вы здесь делаете? Ведь идет жуткий дождь.

— Я поеду с вами, — ровно сказала она каким-то неестественно безжизненным голосом.

Ден открыл правую дверцу и, перегнувшись через сиденье, помог девушке подняться.

— Ну и погодка! — заметил он. — Будь она проклята! — Видя, что незнакомка не закрыла дверцу, он протянул руку и закрыл ее. В слабом свете щитка он заметил, что она в мужском плаще.

— Да, погода отвратительная, — согласилась девушка.

Ден продолжил свой путь. Вдруг ему показалось, что он слышит слабый звук колокола.

— Что это? — удивленно спросил Ден, глядя на свою спутницу. — Похоже на звук колокола.

— Это сигнал тревоги, — ответила девушка. — Он обозначает, что какому-то счастливцу удалось убежать оттуда. — Она рассмеялась странным металлическим смехом, от которого Дену стало не по себе.

Унылый звон колокола, уносимый ветром, несся им вслед.

— Вы сказали, что кому-то из больных удалось сбежать? — Ден всматривался в темноту/, словно опасался, что сейчас из кустов выпрыгнет вопящий, дергающийся человек. — Держу пари, вы очень обрадовались, когда встретили меня? Куда вы направляетесь?