Единорог - Айрис Мердок

-- Проклятый лжец, вот ты кто, -- пробормотал Эффингэм. Он никогда не понимал, какую линию поведения выбрать с Пипом: вежливую, шутливую, резкую, вкрадчивую, -- он испробовал их все.

Пип засмеялся и сказал:

-- Я должен попытаться закинуть еще раз-другой. Моя интуиция подсказывает мне, что там голодная рыба. Оставайся здесь и не двигайся.

Он снова осторожно зашел в воду, подождал, пока вода вокруг его сапог успокоится, и начал закидывать леску. В подернутом дымкой мягком свете пруд слабо поблескивал, он был серовато- голубым посередине и цвета коричневого эля вдоль берегов. Вдали узкая белая полоса пены обрисовала покрытый галькой берег, там все еще стояла далекая цапля, замерев как камень. Длинная леска Пипа завивалась, словно бесшумный бич пастуха, движущийся в праздной арабеске, и, казалось, на мгновение замерла над его головой, чтобы затем мелькнуть в вертикальном броске. Крошечная золотистая муха опустилась и поплыла, искушающе приближаясь к легкой зыби. Затем Пип волнообразным движением, во время которого леса стала невидимой, ловко поднял ее в воздух. Он забрасывал ее снова и снова. Эффингэм мечтательно наблюдал, а затем стал думать о Ханне.

Грациозное повторяющееся движение лески внезапно прервалось, и Пип резко бросился вперед в более глубокую воду. Эффингэм сосредоточился. Леска со свистом быстро убегала, так как форель мчалась к укрытию противоположного берега. Пип, широко расставив ноги, стоял уже в самом центре пруда, он дал леске размотаться, затем удержал ее и начал осторожно тянуть. Форель, почувствовав рывок, изменила направление и устремилась vniz по течению. Когда Эффингэм подошел к воде, Пип приблизился назад к берегу, спотыкаясь на камнях и скользких отмелях, и двинулся за форелью по направлению к следующему пруду, снова отпустив леску и обругав Эффингэма за то, что тот оказался на пути.

Форель достигла узкой части ручья и на секунду промелькнула серебряной вспышкой в быстрой воде между камней. Пип бросился следом, высоко подняв удочку. Туго натянутая леса терлась о валуны, миновала их и поспешно скрылась в глубокой середине следующего пруда. Эффингэм, поскользнувшись на мокром камне и промочив одну ногу, отступил и величественно направился вокруг по упругой траве. Когда он снова догнал Пипа, все было почти кон чено. Пип стоял глубоко в воде, подтягивая к себе рыбу. Он почти с нежностью склонился над своей жертвой. Когда рыба оказалась совсем близко, поднявшись на свет в ярких переливающихся радугах, Пип медленно отступил, затем достал рыболовный сачок, который был прикреплен к его спине, опустил его, поместив ручку между ног, и быстро загнал в него рыбу. В следующий момент с возгласом триумфа он шлепал назад к берегу.

-- Весит три фунта, Эффи! Ты принес мне удачу!

Эффингэм смотрел на большую бьющуюся рыбу с жалостью и отвращением. Она была совсем живой. Пип за голову вытащил ее из сачка, освободил лесу и, прежде чем Эффингэм успел отвернуться, убил форель, положив большой палец ей в рот и сломав спину быстрым движением руки. Такой мгновенный переход, такая ужасная тайна. Эффингэм сел на камень, ощущая дурноту.

Пип промок и перепачкался грязью почти до пояса. Лицо его сияло, а влажные волосы прилипли к маленькой круглой голове. Он начал стаскивать болотные сапоги, обнажая темные хлопчатобумажные брюки, прилипшие к ногам. Он казался длинным, тонким, коричневатым водяным эльфом.

-- Ну, мне уже больше не повезет сегодня. -- Он согнулся около серебристой мертвой форели, лежавшей между ними на траве, и погладил ее. -О чем ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, Эффи?

Эффингэм, сгорбившийся над форелью и печально ее раз глядывавший, резко выпрямился. Пип стоял почти на коленях. Экзальтация перешла в веселое, возбужденное, поддразнивающее выражение. Небо позади него становилось золотистым.

-- Все, -- сказал Эффингэм, настороженный и остро чувствующий переменчивое настроение Пипа. -- Но прежде всего о Скоттоу. Я nikogda не мог понять его роли здесь. Может, ты сможешь рассказать мне.

Пип покачивался на каблуках, а затем опустился на траву, одна его рука легла на мертвую рыбу. Он смотрел в сторону от Эффингэма, на пруд, вновь ставший тихим и спокойным после недавней неистовой погони. Снова поднимались на поверхность форели.

-- Ханна никогда не говорила с тобой о Джералде?

-- Нет. Я никогда не спрашивал.

-- Забавный ты парень, Эффи. Интересно, почему я никогда не хотел поговорить с тобой? Что ж, на это есть свои причины. Я расскажу тебе немного о Джералде, если хочешь. От этого не будет вреда. Джералд не совсем обычный, знаешь как это бывает?

-- Гомосексуалист? Да. Кажется, я предполагал, что Джералд может оказаться кем-то подобным, -- медленно произнес Эффингэм, хотя он никогда так не думал. Из-за какого-то сверхъестественного уважения к Ханне у него не было никаких определенных мыслей о Джералде.

-- Джералд местный парень, ты знаешь это. Он и Питер Крен- Смит ровесники и хорошо знали друг друга еще детьми, когда отец Питера, брат матери Ханны, приезжал в Гэйз поохотиться. Затем, когда они выросли, Джералд уехал, получил кое-какое образование и приобрел новое произношение. Была ли это идея Питера, я не знаю. Возможно. Во всяком случае, сразу же после женитьбы Питера Джералд был опять по соседству, и Питер поселил его в коттедже в имении, дав ему какую-то неопределенную должность.

Пип помолчал, все еще глядя на пруд. Золотистый свет сгустился, очерчивая его голову на фоне обращенного к морю неба. Теперь он помрачнел и напрягся, словно удивляясь тем эмоциям, которые пробудили в нем его собственные слова. Он продолжил тихо, как будто про себя:

-- Я думаю, Джералд и Питер всегда были очень привязаны друг к другу, если можно назвать их отношения привязанностью. Во всяком случае, одержимы друг другом. Видишь ли, Питер был таким же. Не знаю, почему я говорю о нем в прошедшем времени, -- наверное, выдаю желаемое за действительное. Да, Питер тоже необычный. Хотя он, конечно, бегает и за женщинами тоже. Inter alia (Между прочим (лат. ), несомненно. Это было наименьшее, что Ханне пришлось вытерпеть. -- Он снова замолчал, и глаза его задумчиво расширились.

-- Так или иначе, женитьба Питера не прервала его отношений с Джералдом, хотя он, конечно, скрывал это от Ханны. Отношение Питера к Джералду в то время напоминало сексуальный феодализм. Джералд был его человеком, его слугой, его рабом. И он подстрекал Ханну и всех остальных, насколько я помню, обращаться с Джералдом как со слугой, даже слегка пинать его. Разумеется, все это было частью игры, от которой оба они получали огромное удовольствие. Затем два события произошли более или менее од новременно: я полюбил Ханну, а Питер влюбился в американского парня по имени Сэнди Шапиро.