Как нас обманывают органы чувств - Дональд Дэвид Хоффман

ИТВ действительно утверждает, что «мазерати», которую я вижу, всего лишь иконка, которую я создаю; нет никакой общей «мазерати». Но ИТВ не отрицает, что существует объективная реальность. Она отрицает только, что наше восприятие описывает эту реальность, каковой бы она ни была. Предположим, художница создает виртуальный шедевр. Находясь далеко, я взламываю ее компьютер и нахожу ее виртуальное сокровище. Оно появляется на моем рабочем столе в виде иконки. Мой рабочий стол и моя иконка. Таким образом, поскольку эта иконка – моя иконка, я делаю вывод, что могу скопировать ее и продать. Ясно, что мой вывод неверен. Если я окажусь в тюрьме, то по своей вине. Из того, что моя иконка отличается от вашей и ни одна не описывает реальность, не следует, что я могу делать со своей иконкой все, что пожелаю.

Но если иконки не описывают реальность, разве они реальны? Что реально?

Здесь поможет разделение двух смыслов слова «реальный»: существующий и существующий даже в отсутствие восприятия.

Если вы утверждаете, что «мазерати» реальна, вы, вероятно, имеете в виду, что она существует, даже когда никто не смотрит. Когда Фрэнсис Крик писал, что Солнце и нейроны существовали и до того, как их стали наблюдать, он подразумевал, что в этом смысле нейроны реальны. Вам нужна эта посылка, если вы утверждаете, что нейроны обуславливают или порождают наш опыт восприятия. Эта посылка отрицается ИТВ и опровергается теоремой ППИ.

Однако, если я заявляю, что у меня реальная головная боль, я утверждаю только, что моя головная боль существует, не то, что она будет существовать даже вне наблюдения. Головная боль, которую я не ощущаю, никакая не головная боль. Я бы не возражал против такой «головной боли», конечно. Но если вы говорите мне, что моя мигрень не реальная, потому что она не существует вне наблюдения, я на вас разозлюсь, и вполне обоснованно. Мой опыт безусловно реален для меня, даже если он не существует вне наблюдения.

Часто контекст показывает, какой смысл «реального» рассматривается. Но, чтобы устранить любые сомнения, помогает говорить «объективный», когда обсуждается реальность в смысле существования вне наблюдения. ИТВ декларирует, что нейроны не являются частью объективной реальности. Однако, они являются реальными субъективными опытами – нейроученых, например, рассматривающих мозг в микроскоп.

«Но, – можете сказать вы, – если «мазерати», которую я вижу, не объективна, почему я могу прикасаться к ней, когда мои глаза закрыты? Наверняка это доказывает, что «мазерати» объективна».

Это не доказывает ничего. Это предполагает, но не доказывает, что существует нечто объективное. Но это нечто может сильно отличаться от того, что вы воспринимаете. Когда вы открываете глаза, вы взаимодействуете с этим неизвестным нечто и создаете зрительную иконку «мазерати». Когда вы закрываете глаза и протягиваете руку, вы создаете осязательную иконку.

То же самое истинно для всех других органов чувств. Если вы закрываете глаза, вы продолжаете слышать рев двигателя или обонять вонь выхлопных газов. Но это ваши иконки, и из этого не следует, что «мазерати», которую вы воспринимаете, является частью объективной реальности.

«Но если «мазерати», которую я вижу, не объективна, тогда почему моя подруга может видеть ее, когда мои глаза закрыты?»

Существует объективная реальность. Вы и ваша подруга взаимодействуете с ней, чем бы она ни была, и, следовательно, каждый из вас создает собственную иконку «мазерати». Для вашей подруги не проблема создать иконку «мазерати», когда ваши глаза закрыты, совсем как не проблема для нее создать куб А (или куб В), когда ваши глаза закрыты.

Рис. 7. Молекула с особым вкусом.

Красная «мазерати» выглядит такой блестящей, аэродинамичной, такой реальной. Но теорема ППИ говорит нам, что это всего лишь чувственный опыт – иконка, – который не объективен и не изображает ничего объективного. Наша интуиция восстает: наш естественный порыв овеществлять «мазерати» и другие объекты средних размеров. Нам трудно отпустить их. К счастью, гораздо легче нам отпустить вкусы. Так сложилось, что мы менее склонны овеществлять их. Давайте разберемся почему, и, может быть, это поможет нам сопротивляться желанию овеществлять объекты средних размеров.

Рассмотрим молекулу, изображенную на рис. 7, и предположим, чисто теоретически, что молекулы – часть объективной реальности. Белые шарики изображают атомы водорода, светло-серые шарики изображают углерод, а темные – кислород. Какую сенсорную иконку должны вы создать, когда воспринимаете эту молекулу? Какой вкусовой опыт точно описывает ее?

Это непростые вопросы. Вот несколько подсказок. Это фенолоальдегид, органическое соединение с молекулярной формулой C8H8O3, с альдегидной, гидроксильной и другими функциональными группами.

Итак, какой вкус правдиво описывает эту молекулу? Какой вкус наиболее точно изображает ее истинную реальность?

Это молекула ванилина. Мы воспринимаем ее как восхитительный вкус ванили. Кто бы мог предположить? Насколько я знаю, вкус ванили никак не описывает эту молекулу. Действительно, никакой вкус не описывает никакую молекулу. Вкусы просто условности. И тем не менее вкусы эффективно сообщают нам выбор того, что съесть, выбор, от которого может зависеть жизнь или смерть.

Если бы нам приходилось проверять каждый атом перед тем, как выбрать, что съесть, мы бы умерли от голода до того, как одобрить ужин. Вкус ванили, как и все прочие вкусы, – короткий путь – иконка, управляющая нашим выбором кухни. Спрашивать, описывает ли вкус ванили C8H8O3, такое же заблуждение, как спрашивать, описывают ли буквы К-О-Т пушистого питомца или описывает ли «мазерати», которую я вижу, объективную реальность.

В известной аллегории Платона на пещеру узники в пещере видят смутные тени, отбрасываемые предметами, а не сами предметы{146}. Это шаг в сторону ИТВ, но недостаточно большой. Тень смутно напоминает предмет, который ее отбрасывает, – тени мыши и человека предсказуемо отличаются размером и формой. Иконкам в рамках ИТВ нет необходимости напоминать ничего из объективной реальности.

Короткий путь вкуса влечет большой риск – пищевое отравление. Решение, найденное эволюцией, – научиться, всего с одной попытки, избегать вкуса, за которым следует несколько часов тошноты. Ваша любимая еда может, в один злополучный день, на много лет стать пусковым механизмом отвращения; выгода, которую вы прогнозировали по ее вкусу, упала. Примеры ванилина и «мазерати», конечно, просто примеры. Они ничего не доказывают насчет восприятия и реальности. Это задача теоремы ППИ. Но они могут освободить нас от нашей заблуждающейся интуиции, что мы видим объективную реальность, и от наших ложных убеждений, что луна на