Сердцеедка - Маделин Уикхем

– Послушай, – яростно прошипела та, – мне правда надо знать. Мне необходимо знать, где ты и как ты. Раньше ты мне всегда все рассказывала. Помнишь? Объясняла, куда мы поедем, какие там люди, что надо говорить. А теперь ты хочешь, чтобы я… сама тебя разыскивала. Типа, ты можешь уехать, куда пожелаешь, а я должна тебя найти, да еще и сказать все правильно, не дай бог ошибиться…

– Можешь ничего не говорить.

– Мне уже не десять лет. Со мной разговаривают, задают мне вопросы. Я не могу все время тупо повторять «не знаю, не помню».

– Ты же умная девочка, сама сообразишь.

– А ты не боишься, что я по ошибке скажу что-нибудь не то? – Зара смотрела на Флер злыми глазами. – Вдруг возьму и все тебе испорчу?

– Нет, – не задумываясь ответила Флер. – Не боюсь. Потому что ты прекрасно понимаешь: это и для тебя плохо кончится. Плата за школу, дорогая моя, с неба не падает, как и за ту дрянь, которую ты куришь.

Зара вскинула голову.

– Джонни мне рассказал, – пояснила Флер. – Он был очень шокирован.

– Да пошел он…

Уголок рта Флер дрогнул в улыбке.

– С тебя фунт штрафа, Феликсу в коробку.

Зара невольно усмехнулась. Пожевала еще, рассматривая громадный серебряный перстень на левой руке – Джонни подарил его Заре в ту ужасную неделю, когда она уехала из Королевской школы, но еще не отправилась в Хитландскую школу для девочек. Если станет грустно, сказал ей тогда Джонни, потри кольцо, и ты увидишь, как я тебе улыбаюсь. Зара ему поверила. Немножко верила и до сих пор.

– Между прочим, Джонни просил, чтобы ты ему позвонила, – вспомнила она. – Жутко срочно.

Флер вздохнула.

– Что на этот раз?

Зара пожала плечами.

– Не знаю, он мне не говорил. Вроде что-то важное.

– Похороны?

– Не знаю, – терпеливо повторила Зара.

Флер вздохнула еще раз и принялась изучать свои ногти.

– Важное, срочное… Небось, выбирает новые обои.

– Или позвал гостей и думает, что надеть.

– Или опять потерял квитанцию из химчистки. Помнишь?

Их взгляды встретились, и Зара и Флер первый раз улыбнулись друг другу.

«Вот так всегда, – подумала Зара. – Мы лучше всего ладим, когда болтаем о Джонни. Зато все остальное время – не сыпьте мне соль на раны!».

Флер неожиданно встала.

– Ладно, еще увидимся. И если уж тебя так интересуют мелкие подробности, могу сообщить, что покойную жену Ричарда звали Эмили и мы с ней дружили когда-то давным-давно. А вообще мы не слишком много о ней разговариваем.

– Да уж, – буркнула Зара, сплевывая жвачку в мусорную корзинку. – Могу себе представить.

В восемь вечера Джиллиан принесла в гостиную кувшин «Пиммз».

– А где папа? – спросила Филиппа, входя в комнату и оглядываясь по сторонам. – Я его сегодня почти и не видела, а скоро уже уезжать.

Ламберт сказал:

– Он все еще работает. У себя в кабинете.

Взяв предложенный Джиллиан бокал, он сделал несколько торопливых глотков, словно боялся лопнуть от раздражения, если сейчас же не зальет злость алкоголем. С тех пор как они вернулись в «Клены», Ламберт, пользуясь любым удобным случаем, заглядывал в кабинет, но всякий раз оказывалось, что дверь приоткрыта, настольная лампа включена и через щель виднеется затылок Ричарда. Стервец и с места не сдвинулся! Стало быть, ничего не вышло. Придется возвращаться в Лондон, так и не решив проблему с перерасходом, не говоря уже о сделке с «Бриггс и K°», которая к шести часам должна уже быть заключена и подписана. В груди Ламберта кипела бессильная ярость. Ну и денек, одно сплошное несчастье! А виновата во всем гадюка Флер.

– Ламберт, познакомьтесь, это Зара.

Вот она опять, в тесном красном платье, которое делает ее похожей на шлюху, – улыбается, словно весь дом ей принадлежит, и толкает перед собой свою паршивую дочурку.

– Будем знакомы, Зара! – выдавил Ламберт, не сводя глаз с обтянутой платьем груди Флер.

И имечко-то дурацкое, кто только такое вы думал?

– Привет!

Филиппа бросилась к Заре, пылая энтузиазмом. По дороге домой ее осенила блестящая идея: она может подружиться с дочерью Флер. Будет ей кем-то вроде старшей сестры. Они станут бол тать о нарядах, косметике и мальчиках, малышка будет поверять ей свои сердечные тайны, а она, Филиппа, будет давать ей советы…

– Я Филиппа, – тепло улыбнулась она, – старшая сестра Энтони.

– Привет, Филиппа, – равнодушно ответила Зара.

Последовала короткая пауза.

– Хочешь лимонада? – предложила Джил лиан.

– Спасибо, лучше воды, – сказала Зара.

Джиллиан посмотрела на Филиппу.

– Если вам скоро уезжать, давайте пообедаем пораньше. Как только Ричард спустится. Может, сходишь позовешь его, а мы пока сядем за стол?

– Хорошо.

Филиппа не торопилась уходить. Она все разглядывала Зару. В жизни не видела такой худышки! Прямо как фотомодель. Неужели ей действительно всего тринадцать лет? А по виду, скорее…

– Филиппа! – ворвался в ее мысли голос Джиллиан.

– Ах, прости, замечталась!

Филиппа хотела заговорщически подмигнуть Заре, но та с каменным лицом смотрела вдаль. Филиппа почувствовала себя задетой. Что эта девчонка о себе воображает?

В дверях появился Ричард.

– Простите, что всех задерживаю. Мне было нужно кое о чем подумать.

Филиппа заметила, как Ламберт встрепенулся и сразу же отвел глаза. Она тихонько подтолкнула мужа локтем, надеясь поймать его взгляд и выразительно указать глазами на Зару, однако Ламберт не обернулся. Филиппа обиженно шмыгнула носом.

– А теперь предлагаю тост! – Ричард взял у Джиллиан бокал. – С приездом, Зара!

– С приездом, Зара! – послушно подхвати ли все.

Филиппа уткнулась взглядом в бокал. Когда в последний раз кто-нибудь предлагал выпить за нее? Когда в последний раз ей где-нибудь были рады? Никто не обращает на нее внимания, да же родные, а подруг у нее нет. Джиллиан больше ею не интересуется. Никому она не нужна. Филиппа сморгнула, сосредоточилась на немногих истинных чувствах, живущих в ее душе, и, наконец, выжала слезинку. Ну вот, они довели меня до слез. Я плачу, а никому и дела нет.

Еще одна слезинка выползла на щеку, Филиппа снова шмыгнула носом.

– Филиппа! – Встревоженный голос Ричарда поднялся над общим гулом. – Что с тобой, моя хорошая?

Филиппа подняла голову. У нее дрожали губы.

– Со мной ничего, – прошептала она. – Про сто… я думала о маме. Сама не знаю почему.

– Ах, родная моя…

Ричард кинулся к ней.

– Ничего страшного. Ты не волнуйся.

Филиппа опять шмыгнула носом, улыбнулась отцу и позволила ему обнять ее одной рукой за плечи и увести из комнаты. Все молчали, заботливо глядя на ее залитое слезами лицо. Проходя мимо Зары, Филиппа подняла глаза, готовясь мужественно встретить очередной сочувственный взгляд, но наткнулась на бесстрастное выражение Зары, и ее пробрала дрожь. Перед этой девочкой она чувствовала себя глупой и словно прозрачной, как будто Зара совершенно точно знала все ее мысли.