Последний Страж. Том 1 - Антон Кун

где-нибудь в подворотне встречу каких-нибудь отморозков и пополню запас тьмы в средоточии, но в городе было тихо.

Лишь когда подходил к дому, тьма предупредила, что неподалёку ошивается парочка подозрительных человек. На всякий случай обошёл их стороной.

Артём ещё спал. И я снова ушёл на кухню. Убрал еду в холодильник. Согрел и попил чаю. Потом поставил будильник, чтобы не проспать дуэль и сел в позу для медитаций. Ну а что ещё остаётся делать?

Звук будильника выдернул меня из глубокого сна, в который перешла моя медитация. Я чертовски замёрз, хоть в комнате и была комфортная температура.

Встал, немного помахал руками и ногами, чтобы разогнать кровообращение. Понятно, махал насколько позволяли размеры кухни. Потом собрался и отправился воспитывать княжича.

Естественно, и рюкзак, и меч взял с собой. Я понимал, что скорее всего они мне не пригодятся, но мало ли? Вдруг Алла ошибается, и стихийные Проходы всё-таки открываются. Ну или внезапно предоставится возможность попасть в Складку. Ну а что? Чем чёрт не шутит?

Я шёл и вспоминал рассказ Ивана о том, что во время войны кланов на территории их рода все Проходы на Складки позакрывали. Было в этом рассказе что-то важное, я это чувствовал, хотя до конца и не понимал, что именно меня зацепило.

Хотя как не понимал? Понимал! Закрыть Проход — это прекрасный способ подорвать экономику клана. Особенно, если в Складке ведётся добыча ресурсов. Но я не понимал, почему не открылись новые Проходы? Неужели этим процессом научились управлять?

Но тогда что мешало Образцовым открыть новые Проходы вместо закрытых?

На ум приходит только одно объяснение — одновременно может быть открыто ограниченное число Проходов. К примеру, сто. И если один Проход закрывается, то вместо него тут же открывается другой. А пока открыты все сто, новых Проходов не будет.

В этом случае становится понятной уверенность Аллы, что стихийных Складок больше нет. Кто ж захочет добровольно закрывать Проход на своей территории?

Тут есть ещё один момент. Ну позакрывали Проходы на территории противника. А где гарантия, что новые не откроются рядом? Или за эти девять лет научились открывать Проходы там, где требуется?

Но это ж какая скоординированность действий нужна! Нужно же точно знать, когда закрылся предыдущий, чтобы тут же в нужном месте активировать новый.

Конечно, это всего лишь мои размышления, а на самом деле возможно всё обстоит совсем не так. Но я думаю, что если я и ошибся в своих предположениях, то не сильно. Разве что нюансов не знаю.

Пока раздумывал, добрался до арены.

Княжич Егор Клюшников и его дружки уже ждали меня.

По их разочарованным лицам я понял: они надеялись, что я не приду. Два раза ха! Воспитывать завравшихся княжичей — моё любимое занятие!

— Ты без секунданта! — заявил княжич.

Но я перебил его.

— До назначенного времени ещё десять минут.

— Тебя это не спасёт! — продолжил изгаляться княжич. — Лучше сдайся сразу и не позорься!

Я в ответ лишь усмехнулся и спросил сочувственно:

— Что, боишься проиграть какому-то алкашу?

Княжич хотел было кинуться на меня, но его удержали два парня. Судя по одежде тоже из благородных.

Эх, не дали ему сорваться. Мне бы тогда не нужен был секундант, я бы отходил по спине нетерпеливого придурка и был бы в своём праве. Ведь дуэль была назначена, и время ещё не подошло. Напасть на противника раньше времени — это значит проявить слабость. Слава такая пойдёт, что потом не отмоешься!

Ну да ладно, я подожду десять минут, мне не трудно. Только бы Иван пришёл, как обещал.

Вообще, он не похож на человека, который не держит слово. А потому я оставался спокойным.

Чем ближе был назначенный час, тем больше ликования было на лице княжича. Видимо он уже праздновал победу, придурок.

Под моим насмешливым взглядом он всё чаще посматривал на часы и всё шире улыбался.

Даже когда в дверях арены показались три гардемарина в парадной форме, он продолжал победно улыбаться. Ровно до того момента, как гардемарины подошли ко мне и по очереди протянули мне руки для рукопожатия.

Иван представил меня своим товарищам и обратился к княжичу.

— Князь Иван Никифорович Образцов, секундант господина… — он повернулся ко мне и спросил негромко: — Как твоя фамилия?

А я ведь свою новую фамилию так и не узнал. Имя узнал, отчество — тоже. А вот фамилию как-то пока нет. Но все стояли и смотрели на меня. И нужно было что-то говорить. Вот только что?

Глава 18

Да, задачка! Своей фамилии в этом теле я не знал. В то время, как мой противник скорее всего владел этой информацией. Не случайно же он с дружками оказался около моего дома. Так что назвать вымышленную фамилию я не могу, как и свою прошлую.

А потому будем импровизировать.

— Фамилия имеет значение для благородных, — громко, чтобы слышали все, ответил я Ивану. — Это им важно не опорочить свой род. А я просто безродный алкаш, который сейчас наваляет этому княжичу и научит его чести и достоинству!

Иван усмехнулся и в его глазах снова заплясали бесенята.

Повернувшись к княжичу и его дружкам, он совершенно серьёзно, не дрогнув ни одним мускулом, проговорил:

— Князь Иван Никифорович Образцов, секундант господина безродного алкаша. Представьтесь, пожалуйста, господа!

Один из дружков, удерживавших княжича, вышел вперёд.

— Граф Михаил Юрьевич Метёлкин, секундант княжича Егора Юрьевича Клюшникова.

Иван кивнул и всё так же серьёзно обратился к секунданту:

— Готов ли Егор Юрьевич принести извинения безродному алкашу?

Надо было видеть, как позеленел княжич! Да и его секундант далеко не ушёл. Хотя надо отдать должное, граф Михаил Юрьевич сумел совладать с собой. В то время, как Егор кинулся на меня с кулаками, и только благодаря дружкам, которые удержали его, остался на месте.

— Какие ещё извинения⁈ — орал он. — Он совсем страх потерял, чмо безродное! Да как он посмел⁈

Опять же не дрогнув ни одним мускулом Иван совершенно серьёзно подвёл итог:

— Я так понимаю, примирение невозможно?

— Да какое примирение, — продолжал разоряться Егор. — Я урою этого ублюдка! Мразь, подонок, говно собачье! Засранец вонючий, мать твою!

Являя миру образец достоинства и выдержки, я совершенно спокойно повернулся к Егору и произнёс:

— Не следует благородному дворянину так опускаться. Если, конечно, он действительно благородный дворянин и не лишён достоинства.

Ну