Лучшая невеста некроманта - Ольга Олеговна Пашнина

- Возможно, ты и права, - с сомнением произнес Шон. – Пока что все выглядит, как звенья одной цепи, но я не могу нащупать первое звено, чтобы начать распутывать.

- Вообще у меня есть идейка на этот счет, - усмехнулась Барбара. – Уж сделать гадость нашей Катрин я возможность не упущу, раз не получилось сделать гадость тебе. И…

Ее прервал странный вопль, донесшийся из спальни по соседству. Сначала женский, истошный, потом мужской – в основном состоящий из нецензурщины.

- Да что у них там опять стряслось?! – рыкнул Шон.

Разбуженный Мяф возмущено ощерился. Барбара направилась к двери.

- Куда?! – Он едва успел ее остановить. – Голая? Оденься ты!

- Я есть хочу! – крикнула она ему вслед.

Час от часу не легче. Следовало подумать о том, что в придачу к мертвой жене идут обязанности по ее пропитанию.

С этим он разберется позже, ибо если бы существовал какой-нибудь сборник некромантских мудростей, в нем обязательно было бы написано «сначала выясни, кто и зачем орет, потом уже о еде думай».

Орали все. Айван, взъерошенный и злой спросонья, и почему-то Катрин в легкой кружевной сорочке, стоявшая возле постели. Совсем не взъерошенная, наоборот, уложенная и накрашенная, словно собиралась на званый ужин, но не менее злая.

- Что здесь происходит? – мрачно поинтересовался Шон.

Его взгляд скользнул по полу, на котором валялся халат в тон сорочке, по лицу Катрин и огромным глазам Айвана, а потом остановился на пустой половине постели, где должна была спать Ува.

И, кажется, Шон все понял. Но решил на всякий случай услышать версию непосредственных участников событий, вдруг они его удивят?

- Я спал, а эта как полезет… - буркнул Айван, старательно отводя глаза.

- Я пришла мириться! Шон, что в твоей комнате делает этот недоносок?

- От недоносихи слышу!

- МОЛЧАТЬ!

На него уставили две пары обиженных глаз.

- По одному, пожалуйста, и внятно.

Все оказалось до банального просто. Решив, что погорячилась с разрывом, Катрин намарафетилась и стала выжидать момент. Когда утром Ува вышла из спальни, одержимая жаждой острых ощущений, Катрин проскользнула внутрь и, оставшись в неглиже, сразу полезла под одеяло, дабы не терять ни минуты – застукать их могли в любой момент. Во мраке дождливого утра она распознала подмену не сразу, а только когда разбудила прекрасного принца нежным поцелуем в шею.

Айван, привыкший к Барбаре под кроватью, вероятно, решил, что сейчас им будут завтракать, и смертельно оскорбил роковую женщину не очень сладострастными воплями.

- Пусть скажет спасибо, что не врезал!

Если бы кто-то задал вопрос, Шон затруднился бы ответить, что страшнее: голодная вампирша или оскорбленная женщина, возжелавшая мириться.

- Мы поменялись комнатами, - наконец произнес он.

- Зачем? – поинтересовалась Катрин.

- Я у него в карты выиграл, - ляпнул Айван.

- Клоуны! – буркнула директриса.

- Катрин, можно тебя на пару слов? – вздохнул Шон. – Айван, сходи, умойся.

- Это вообще-то… - начал было помощник, но осекся.

Как ни крути, а комната не его. Поспал ночь в королевских условиях  – и хватит. Сегодня поменяются. Они с Барбарой насладятся апартаментами, а эти двое пусть в карты разыгрывают уютный угол под кроватью.

Когда дверь за Айваном закрылась, Шон сказал:

- Я прошу тебя больше так не делать.

- Я хотела помириться. Вчера я была немного… резка…

- Ты не должна вламываться в мою комнату, Катрин. Тебя могут увидеть. Если ты не беспокоишься о своей репутации, подумай о репутации моей жены.

- Эта оборванка – не то, о чем я должна думать!

- Эта оборванка играет роль Барбары Веллер. Как ты думаешь, если до королевы дойдет слух, что супруг ее любимой фрейлины изменяет ей с директором приюта, Блэкхевен получит деньги от дворца в следующем году?

- Я была осторожна.

- Не была, как видишь. Ты даже не поняла, что в постели не я. И Ува могла вернуться в любой момент. Твоя страсть к риску начинает создавать проблемы. Поэтому, пожалуйста, больше не пытайся со мной помириться.

- Это значит, ты меня бросаешь?

- Это ты меня бросила. Вчера. Слушай, мы с тобой не правы. Если бы Барбара была жива – она бы возненавидела нас за связь за ее спиной.

- Но она мертва, Шон.

И не поспоришь. А еще – очень воинственно настроена. Но об этом он решил Катрин не говорить.

- Я хочу снять проклятье. Надеюсь, ты хочешь этого не меньше.

- Разумеется! Это ведь мои воспитанницы…

- Тогда оставь меня в покое и дай работать. Времени осталось мало, а мы почти не продвинулись. Не ставь под угрозу расследование. Занимайся тем, чем должна: защищай воспитанниц и поддерживай работу приюта.

Катрин пожала плечами, но от Шона не укрылось, как опасно блеснули ее глаза. Отлично, теперь рядом еще одна разъяренная отвергнутая женщина. Похоже, только Мяф его не ненавидит.

- Мяф!

Бесенок нашелся тут же, видимо, проскользнул в комнату следом за Шоном. Обнаружил на полу бесхозный халатик и…

- Опять, - со вздохом покачала головой Катрин.

- Я дам тебе рубашку.

Шон направился к шкафу, а открыв его, замер: на одной из полок лежала маска, совсем как те, что он обнаружил у леди Вольгурт. Маска участницы закрытого клуба.

Уже интереснее.

Когда Катрин ушла, а недовольный отобранным лакомством Мяф залез на штору и там затих, Шон заглянул в соседнюю комнату, предполагая, что именно там найдет всю честную компанию.

Айван лежал, свернувшись на постели – досыпал. Барбара, к счастью, оделась и с равнодушным видом подпиливала ногти. А Ува читала, сидя прямо на полу. Только она при виде Шона улыбнулась. А вот фрейлина мрачно изрекла:

- Никогда не прощу вам двух вещей: что вы меня закопали и что не дали посмотреть, как крыса-директриса с голой задницей бежит по коридору, спасаясь от позора!

- Значит, так, дорогие мои друзья. Игры кончились. Айван, вставай!

Ува посмотрела на парня с сочувствием, как будто время уже не подбиралось к середине утра. Чем они были