Воспоминания воображаемого друга - Мэтью Грин

Макс не умеет плавать, но он любит кидать камешки в воду.

Я понимал, что вряд ли так найду дом миссис Паттерсон, но я должен был что-то делать. Я их не нашел. Ни Макса, ни миссис Паттерсон. В каждом доме я видел родителей, которые не теряли своих детей. Они сидели всей семьей вокруг обеденного стола, или убирали граблями листья на заднем дворе, или ссорились из-за денег, приводили в порядок подвал, смотрели телевизор. Все они казались мне счастливыми. Они не знали, что однажды к школе может подъехать миссис Паттерсон и увезти их ребенка.

Монстры — это жуткие твари, но те монстры, которые ходят и говорят по-человечески, еще хуже.

Я хотел вернуться в больницу повидаться со Спун и Саммер, но боюсь, что Саммер будет злиться, потому что я не нашел Макса.

Не знаю, почему я боюсь маленькой девочки ростом с бутылку газировки, но я ее боюсь. Не потому, что она может мне что-то сделать, а потому что боюсь ее огорчить, как Макс боится огорчить миссис Госк, хотя он постоянно ее огорчает, просто не замечает этого.

А еще я боюсь узнать, что друг Саммер умерла и Саммер тоже.

То есть исчезла. То есть ее не стало.

Вчера вечером я зашел на автозаправку посмотреть, не вернулась ли Ди.

Она не вернулась. Салли тоже не было, но я, вообще-то, и не думал, что снова его увижу. Пуля может убить человека, но не обязательно. Но если застрял, как Салли, то можно никогда больше не вернуться на работу, даже просто зайти поздороваться со старыми друзьями.

Я думаю, что на автозаправке никогда больше не будет как раньше. Вчера там работали три человека, но я никого из них не знаю. Поли заходил купить свои лотерейные билеты, и я уверен, что он чувствует примерно то же, что я. Он даже не задержался, чтобы там же стереть защитный слой и посмотреть номера. Поли постоял возле стойки, наверное, секунду, подумал и ушел с опущенной головой.

Это больше не наше место.

Но и не новое место тоже.

Автозаправка больше ни для кого не особенное место. Теперь люди, которые там работают, просто там работают. У девушки, которая работала вчера, был такой вид, как будто у нее на подходе две или три какашки. Лицо у нее было сморщенное и очень серьезное. А другие двое, оба пожилые мужчины, почти не разговаривали друг с другом. И все теперь работают. Никто не дурачится. За стойкой больше нет телевизора. Никто не болтает с покупателями и даже не знает, как их зовут. Ди больше не говорит Салли, чтобы он занялся работой.

Не знаю, пойду ли я когда-нибудь еще на автозаправку. Я хотел бы снова увидеть Ди. Может быть, когда-нибудь в Ай-си-ю, если у меня хватит смелости зайти во взрослую больницу. Но я не думаю, что даже Ди теперь в силах сделать автозаправку такой, как раньше.

Завтра утром нужно пораньше выйти из дому. Я боюсь, что автобус может не остановиться на нашей остановке, потому что Макса не будет под нашим деревом. Он не будет стоять там, держась за ствол, чтобы случайно не выйти на дорогу. Это придумал я, но, когда рассказывал об этой идее маме, чтобы та разрешила ему самому ждать автобус, он сказал, что придумал это сам.

Я не возражал. Это же Макс меня придумал, так что моя идея с деревом была и его идеей.

Если понадобится, я пойду в школу пешком, как обходил пешком соседские дома, но я всегда ездил в школу на автобусе, и теперь мне тоже хотелось бы туда поехать. Если я поеду на автобусе, я как будто скажу всему миру, что вот я еду в школу, потому что знаю, что Макс скоро вернется.

Я составил список дел на завтра. Я продумывал его всю ночь. Запоминал. Иногда я очень и очень жалею, что не могу взять в руки карандаш и не могу писать слова. На этот раз я должен не допустить ошибку. В пятницу я допустил промах, и миссис Паттерсон уехала без меня. Так что завтра я должен действовать наверняка.

Мой список:

1. Уйти из дому вместе с мамой Макса.

2. Пойти к дому семейства Савой и вместе с ними сесть на автобус.

3. Поехать на автобусе в школу.

4. Там пойти прямиком на стоянку, где паркуется миссис Паттерсон.

5. Дождаться миссис Паттерсон.

6. Когда миссис Паттерсон будет парковаться, сесть в машину.

7. Не выходить из машины, что бы ни случилось.

Остается только надеяться, что миссис Паттерсон приедет в школу. Я пытался составить список на случай, если она не придет, но не смог ничего придумать.

Мне кажется, если миссис Паттерсон завтра не придет в школу, я потеряю Макса навсегда.

Глава 31

Синего рюкзака нет на заднем сиденье. Я сижу как раз на том месте, где видел его в прошлый раз.

В четверг. Последний раз я видел синий рюкзак в четверг.

Четыре дня назад. Кажется, будто сорок.

Мисс Паттерсон въехала на парковку почти перед первым звонком. Она припарковала машину на обычном месте и вошла в школу, как будто сегодня самый обычный день. Вот идет по школьным коридорам похититель, и никто, кроме меня, об этом не знает. Я все думаю, не планирует ли она украсть еще одного ребенка? Может, она хочет заморочить еще какого-нибудь мальчика или девочку, так же как заморочила Макса?

Решила ли она забрать Макса потому, что он Макс, или потому, что она вообще ворует всех детей?

Меня пугают обе идеи.

Пункт в моем списке называется «Не выходить из машины, что бы ни случилось», но школьный день долгий, а сейчас еще рано. Еще не было даже звонка с первого урока. Я решаю, что миссис Паттерсон не уйдет из школы раньше, потому что это было бы подозрительно. А список мой, так что при желании я могу его изменить. Это не школьные правила: не бегать по коридорам, не разговаривать во время пожарных учений или не есть арахисовое масло за столом, где нет арахисового масла. Свои правила я могу нарушать.

Мне хочется просто пойти посмотреть, что происходит в школе.

Хочется увидеть миссис Госк.

В вестибюле за столом сидит мужчина. Раньше в вестибюле никогда не было стола и там не сидел мужчина. Он в обычной одежде, но я догадываюсь, что он из полиции. У него серьезный и одновременно скучающий вид. Совсем как у тех полицейских, которые по ночам работают в полицейском участке.

В вестибюль входит женщина, и полицейский машет, чтобы она подошла к его столу. Когда она подходит, он просит ее написать свое имя на прикрепленном к планшету листке. Пока женщина пишет, полицейский просит ее объяснить, зачем она пришла.

Женщина принесла с собой поднос с кексами.

Наверное, этот человек не очень хороший полицейский. Даже детсадовец догадался бы, зачем она пришла.

Я иду по коридору в класс миссис Госк. Когда я вхожу, она что-то объясняет. Как только я услышал ее голос, мне еще в коридоре стало немного легче.

Миссис Госк стоит перед классом и рассказывает о корабле под названием «Мейфлауэр». На доске висит карта, и миссис Госк, показывая на нее своей линейкой, спрашивает, где Северная Америка. Я знаю ответ, потому что Макс любит карты. Он любит планировать воображаемые сражения воображаемых армий на настоящих картах, и потому я знаю названия всех континентов и океанов и еще очень много чего.

Парта Макса пустая. Это единственная пустая парта в классе. Все остальные ученики — в классе. Только Макс не пришел на занятия. Было бы лучше, если бы кто-нибудь еще не пришел. Тогда парта Макса казалась бы не такой пустой.

Лучше бы кто-нибудь сегодня приболел.

Я сажусь за его парту. Стул отодвинут, и мне не приходится втискиваться в узкий зазор между идеей стула и идеей стола. Миссис Госк перестает водить по карте линейкой. Джимми отвечает на вопрос про Северную Америку, и некоторые этому, кажется, очень рады. Они боялись, что миссис Госк спросит кого-то из них. Хотя на этот вопрос способен ответить даже болван. Теперь миссис Госк показывает детям картинку с «Мейфлауэром», причем корабль выглядит так, будто его разрубили пополам. На ней видно, что внутри корабля. Там маленькие комнаты, маленькие столы и стулья и маленькие человечки.

«Мейфлауэр» был большим судном.

Миссис Госк смотрит на корабль, потом на класс и говорит:

— Представьте себе, что вы уезжаете из дома навсегда. Как первые колонисты. Вы плывете в Америку и взять с собой можете только один маленький чемодан. Что бы вы положили в свой чемодан?

Над детскими головами взлетают руки. На такой вопрос все могут ответить. Можно обойтись без Джимми. Даже тот, кто ничего не слушал, — и тот способен ответить на вопрос и не бояться, что кто-нибудь назовет его болваном. Миссис Госк часто задает детям такие вопросы. По-моему, она хочет, чтобы каждый ребенок в классе мог что-нибудь сказать, и ей нравится, когда дети чувствуют себя частью истории.

Дети начинают отвечать. Миссис Госк смеется, когда Малик говорит: «Много-много трусиков», а Леслиан говорит: «Зарядник для мобильника. Я всегда его забываю, когда уезжаю на каникулы».

Меня удивляет, что миссис Госк смеется. И я злюсь. Миссис Госк ведет себя как миссис Госк. А не так, как миссис Госк, которая потеряла ученика и которая два дня назад была подозреваемой. На самом деле она, по-моему, сейчас даже больше миссис Госк, чем обычно. Она сейчас — миссис Госк в квадрате. Она чуть ли не скачет по классу. Как будто у нее подметки горят.