Как соблазнить герцога - Кэтрин Кэски

Мэри проследила за его взглядом.

О нет… там был он – Роган.

В свойственной ему манере он ухмылялся, приподняв уголок рта вверх, и, что еще хуже, направлялся прямо к свободному стулу около нее.

Нет, нет, нет, это не может происходить с ней!

Миссис Полкшэнк сказала ей, что герцога не будет сегодня вечером! Это было единственное условие, при котором она согласилась прийти.

Быстро сообразив, Мэри положила сумочку и кружевной веер на стул, надеясь, что он поверит тому, что место уже занято. Но он не поверил. Его совсем не волновало, что он отвлекает музыкантов. Протискиваясь, он прошел мимо дирижера и направился прямо к стулу рядом с ней.

– Спасибо, моя дорогая мисс Ройл. – Вполне обыденно он поднял ее сумочку и веер и вручил их ей. – Как было любезно с вашей стороны придержать для меня стул.

Мэри хотелось сказать, что сумочка и веер принадлежали кому-то еще и что он занял место какой-то неизвестной леди, но это было бы ложью, и эта ложь ни к чему не привела бы. В конце концов, веер был сделан из таких же кружев, что и платье. Даже мужчина заметил бы это.

Мэри решила сразу же, что она не будет смотреть на Рогана. Она не позволит себе смотреть на него. Он просто улыбнулся бы ей в ответ в своей снисходительной манере, думая про себя, как ловко он ее одурачил. Ведь именно он придумал план, как разлучить их.

Чудовище!

Чтобы хоть как-то скоротать время, Мэри наблюдала за тем, как минутная стрелка часов, висевших в углу, отправилась в путешествие по циферблату.

Не очень интересное занятие. И через минуту ей захотелось взглянуть на Рогана, но она не могла позволить себе этого.

Мэри стала играть в игру, закрывая глаза и считая до шестидесяти, потом открывая их снова, как раз в тот момент, когда минутная стрелка снова пускалась в путь. Через две минуты ей и это наскучило.

Как она переживет этот вечер, когда герцог сидит рядом с ней, а где-то позади сидит Квин вместе с красивой вдовой? Как мириться с этим дольше? Можно сойти с ума…

Минуты проходили, и ей стало интересно, хорошо ли Квин проводит этот вечер, сидя рядом с леди Тидвелл.

Мимолетный взгляд на пару не показался бы нарушением светских приличий, не так ли? Ведь это просто взгляд, и ничего больше.

Мэри положила веер на колено и на несколько секунд убрала руку. Кружевной веер упал на пол между стульями, на которых сидели они с Роганом. Она наклонилась, чтобы поднять его. В тот же миг герцог быстро схватил веер.

Сегодня удача не сопутствовала ей. Конечно, этот ужасный герцог улучил момент, чтобы показать, что он джентльмен.

Блестяще, просто блестяще.

Мэри наклонилась сама и просунула руку между стульями. Она стала искать веер, притворяясь, что не заметила, как Роган поднял его, Обыскивая пол, Мэри осмелела, повернула голову и скосила глаза влево – настолько, насколько это было возможно, надеясь увидеть Квина.

И ей это удалось. Но увиденная картина так потрясла ее, что Мэри повернулась на стуле, чтобы удостовериться, не ошиблась ли она.

Обеими ладонями Квин держал руку леди Тидвелл. Боже мой, всего лишь несколько дней назад, сидя в гостиной, он точно так же держал ее руку!

Мэри была готова разрыдаться, когда увидела, с каким обожанием Квин смотрит на вдову. Он сжимал руку этой женщины. Слезы покатились по ее щекам.

– Повернись, девочка. Люди заметят. – Леди Аппертон схватила Мэри за руку и заставила сесть прямо.

– Ваш веер, мисс Ройл. – Роган смотрел на нее. Конечно, он видел слезы бедняжки, потому что подал ей веер вместе со своим носовым платком.

Мэри попыталась посильнее поморгать, осушить глаза и не пользоваться носовым платком Рогана.

Она глубоко вздохнула и вдруг заметила картину, висевшую за музыкантами.

Сосредоточься на картине, а не на том, что делает Квин.

Это был написанный маслом портрет в натуральную величину некой красивой женщины. Чувствовалось ее знатное происхождение. Она выглядела как аристократка. Держалась она скромно, но ее глаза – Мэри была уверена в этом – искрились. Женщина была нарисована на фоне черного, мрачного, непроглядного неба, отчего ее белое платье казалось более ярким и свежим. Волосы высоко уложены на макушке, локоны обрамляют лицо. На плечи наброшена темно-красная, расшитая золотом кашмирская шаль, ярко контрастирующая с ее внешностью, сохранившей девственную чистоту.

Мэри взглянула на шаль, вызывающе яркую, еще раз сосредоточилась на глазах женщины, которые, казалось, лукаво подмигнули ей. В них чувствовалась женская сила.

Мэри улыбнулась, словно на портрете была изображена ее знакомая.

– Мэри? – Леди Аппертон слегка ударила девушку по плечу.

Еле сдерживаемые слезы потекли по щекам. Он вытерла их носовым платком, сложила его пополам и сунула обратно Рогану.

– Мэри?

С опозданием Мэри поняла, что музыканты уже закончили играть. Леди Аппертон пронзала ее взглядом.

– Боже мой, я приношу свои извинения, леди Аппертон. Женщина на портрете завладела моим вниманием.

– Ты не первая, – ответила леди, издав при этом звук, похожий на фырканье. – У сэра Джозефа много картин, написанных художником Джорджем Ромни, но эта – его приз.

– Как это произошло?

– Ходили слухи, что принц-регент заказал этот портрет… когда леди, изображенная на портрете, была его любовницей. – Леди Аппертон взяла Мэри за руку и притянула к себе. – Но вскоре он потерял к ней интерес и завел себе другую любовницу, поэтому так и не заплатил художнику за работу, и картина осталась невостребованной. Она так и стояла в студии у Ромни до самой его смерти, пока наследник не продал дом вместе со всем имуществом.

Мэри откинулась на спинку стула и стала внимательно рассматривать картину. Краем глаза она заметила, что Роган тоже смотрит на портрет.

– В молодости она была похожа на греческую богиню, – заметил он, при этом вздохнув.

Мэри даже не взглянула на него.

– Кто эта женщина? – спросила она леди Аппертон.

– Вы серьезно говорите? Вы на самом деле не знаете, кто это? – Роган грубо вмешался в разговор. – О да, вы же сельская девушка, не так ли?

– Да, так и есть. – Мэри бросила на него сердитый взгляд. – Но я не обращалась к вам, ваша милость.

Роган ухмыльнулся:

– Ну надо же, мисс Ройл. То вы вдруг начинаете выказывать большую неприязнь ко мне, то упорно изображаете из себя недоступность. Кто же вы? – Он приподнял бровь. Это вывело ее из себя.

– Думаю, вы знаете, ваша милость. – Мэри сердито уставилась на него. Леди и джентльмены из общества, сидевшие рядом, внезапно притихли и наблюдали за ними, словно ожидая, что между ними вот-вот вспыхнет словесная перепалка.