Тайная мама для сына миллиардера - Ада Линн

– Почему ты плакала? Они сделали тебе больно?

– Нет, – из меня вырывается нервный смешок. – Я плакала, потому что волновалась. Звуки борьбы, потом выстрел. Я услышала голос Виталия, когда он постучал в дом, и ужасно боялась, что пострадает кто-либо из твоих ребят или ты сам.

– Тебя правда никто не тронул? – в синих глазах читается тревога.

– Правда. Меня усыпили какой-то гадостью, а когда я пришла в себя, уже была привязана к стулу.

– Девочка моя, – выдыхает Тагиров. Его губы покрывают моё лицо поцелуями, его руки скользят по моему телу, словно не веря словам, проверяют каждый сантиметр на предмет повреждений.

Момент неподходящий, но от настойчивых поглаживаний Артура сладко тянет внизу живота. Прижимаюсь щекой к его плечу, вдыхаю мужской аромат и ощущаю себя абсолютно счастливой. Как вообще всё это возможно?

Столько испытаний, препятствий, тревог, но при этом такое счастье?

– Кхм-кхм, Артур Эдуардович, я повязал обоих, пока они были без сознания. Полицию вызывал.

– Спасибо, Виталий. Ждём.

Домой возвращаемся ближе к полудню. Пока приехала полиция, пока осмотрели место преступления, пока допросили похитителей, собрали с нас показания. За мной приехал Пётр, а Виталий отправился с Артуром дальше. В больницу накладывать швы, а ещё Артур хотел лично убедиться, что арестуют Валентину, которая, как оказалось, наняла бандитов.

Когда я вернулась, в заложницы меня захватил уже Эдик. Сначала он полчаса меня обнимал, а потом не захотел выходить из моей комнаты, даже когда я отправилась в душ. Ждал, сидя на моей кровати вместе со своим верным Рекси.

– Мама, расскажи, как тебя похитили.

– Ладно, малыш, – выдыхаю я и сажусь рядом с сыном. Он прижимается к моему плечу. Пёсик устраивает у нас в ногах. – Только мама устала, и после рассказа мне нужно вздремнуть хотя бы пару часов.

– Хорошо, я с тобой.

– У тебя разве нет уроков?

– Папа разрешил сегодня пропустить и школу, и все занятия.

– Ну хорошо. Слушай…

Артур

На допросе Валентина рассказывает то, что я одновременно и хотел, и боялся услышать.

Похищение Лизы они спланировали вместе с Яной.

Сначала бывшая жена отпиралась, но, когда я сказал, что знаю об их афёре с суррогатным материнством, Валя сдалась и выдала всё.

Они ощутили опасность, как только Елизавета появилась в моём доме в качестве няни.

Яна уже давно обнаружила пропажу папки с документами, в которых содержалась вся правда о рождении Эдуарда, только сестра никак не могла понять, куда она подевалась. То ли потерялась, то ли кто-то выкрал и придержал до лучших времён.

Сначала Яна держала архив в комнате, а после смерти матери – спрятала у неё. Ведь я строго-настрого велел никому не заходить туда и ничего не трогать. Лучшего места она не придумала.

Сопоставив факты, я понял, что мать знала правду не дольше месяца. Возможно, что она нашла папку в комнате сестры как раз накануне своего обострения и просто не имела физической возможности рассказать мне.

Главная причина, по которой Яна и Валентина решили устроить похищение Лизы – деньги. Они, конечно, боялись, что она не просто так появилась в моём доме, что сумела выяснить правду каким-то образом (ещё же имелась пропавшая папка с делом) и расскажет всё мне.

Но решающим фактором стал мой интерес к няне, который женщины каким-то образом сразу просекли. Возможно, со стороны действительно было видно, что Лиза меня привлекает.

В любом случае Валентина рассказала, что с первого дня появления Лизы в доме, сестра просматривала записи с камер, чтобы поймать момент нашей связи. Таким образом она увидела сцену в бассейне.

Однако никакого интима между мной и няней не происходило, поэтому на вечеринке Яна добавила Лизе в напиток мышечный релаксант. Переодела в откровенное бельё и перетащила в мою спальню. Не одна, с помощью одной из горничных, которая помогала сестре за дополнительную плату.

Надеялись, что между нами произойдёт интим, который укрепит моё влечение к няне и заставит выложить круглую сумму за её освобождение.

Далее показания Валентина и её бандитов расходились.

Бывшая жена утверждала, что Лизу бы освободили.

Один из бандитов сболтнул, что девушку планировать убить, но потом быстренько изменил свои показания.

Домой я вернулся ближе к вечеру, потрясённый до глубины души всем, что сегодня услышал.

Я давно знаю, что Яна не святая, но такой глубины падения от родной сестры не ожидал. И в этот раз принял окончательное решение, что она должна ответить за свои преступления. Очевидно, что, избежав тюрьмы, Яна ничего не осознала.

Вернувшись домой, я сразу поднимаюсь в комнату сестры.

Толкаю дверь и вижу перевёрнутую вверх дном комнату, два чемодана, кучу вещей. И среди этого хаоса, конечно, зелёные папки.

Яна выходит из ванны с косметичкой в руках и при виде меня застывает на месте.

– Артур, что тебе нужно?

– Куда-то собираешься, сестрёнка?

29

Артур

– Собираюсь. Отдохнуть хочу.

Яна быстро приходит в себя и отвечает совершенно невозмутимым тоном. Даже продолжает складывать вещи, не глядя на меня. Открывает косметичку, кидает туда какие-то металлические инструменты, судя по звуку.

– Отдохну-у-уть, а вещей столько, как будто навсегда уезжаешь. И папочки зелёные тут же. Только вот одной не хватает, да, Яна?

Сестра замирает на месте, разворачивается и смотрит на меня в упор. Молчит.

– Я всё знаю, Яна. Валентину сегодня арестовали.

Сестра яростно сверкает синими глазами, такими же как у меня, и продолжает молчать.

– Только никак не пойму, за что ты так со мной? С Лизой? Валентине-то понятно, денег всегда мало, а ты? Неужели тоже ради денег затеяла историю с похищением.

– Да, ради денег, – глухо отвечает Яна.

– Я же полностью тебя содержу. Даже клинику был готов открыть. Чего тебе не хватает?

– Мужа! Мне не хватает мужа! – внезапно кричит сестра. – Ты его посадил и отказался оплатить адвоката, отказался помочь с апелляцией.

– Потому что он преступник, – спокойно отвечаю я. – И должен ответить за свою деятельность.

– Мне же ты помог!

– Только ради нашей матери, Яна, – цежу я сквозь зубы. – Я искренне считал и считаю, что ты тоже должна сесть в тюрьму.

– Ах, так?! Мерзавец!

Яна взвизгивает и бросается на меня. В её руке мелькает холодный отблеск стали. Если бы не спортивное прошлое… я бы не