Русская нефть. Последний передел - Константин Симонов

Неудачи на внешнем направлении постигли и другие компании. Так, «Роснефть» в последний момент отказалась от участия в приватизационном конкурсе на покупку 25 % плюс одна акция хорватской государственной нефтяной компании INA, контролирующей участок нефтепровода между портом Омишаль и нефтепроводом «Дружба». Российская госкомпания рассчитывала получить от правительства Хорватии гарантии на опцион, позволяющий стратегическому инвестору довести пакет акций в акционерном капитале INA до контрольного, однако хорватские чиновники посчитали это требование излишним.

В течение 2003 года несколько серьезнейших ударов от иностранных партнеров получил «Газпром»: срыв договоренностей о поставках газа по системе «Голубой поток» со стороны Турции на фоне активного продвижения на турецкий рынок сторонников реализации проекта «Баку-Тбилиси- Джей-хан»; торпедирование переговорного процесса по созданию международного газотранспортного консорциума на Украине; отказ правительства Белоруссии от перспектив содействия планам монополии по продвижению в газотранспортную отрасль страны и т. д.

Апофеозом неудач «Газпрома» стал отказ германского концерна E.ON от продажи российскому партнеру пакета акций восточногерманского газового трейдера Verbundnetzgas. Продажа акций восточногерманского газового оператора Verbundnetzgas была одним из условий Минэкономики Германии при поглощении E.ON газового концерна Ruhrgas. Причем H3 42%VNG, находящихся в собственности объединяемых компаний, 10 % необходимо было продать местным муниципальным коммунальным газораспределительным компаниям. Основными покупателями остальных бумаг считались «Газпром» в партнерстве с немецким Wintershall и французская Gaz de France. Тем не менее E.ON выбрала северогерманскую энергетическую компанию EWE. В случае покупки VNG «Газпромом» или Gaz de France промышленность немецких провинций этого региона попадала бы в зависимость крупной газовой компании, способной диктовать свои условия поставок газа, что и было конечной целью российской газовой монополии. Однако, несмотря на давние связи «Газпрома» в Германии, последний не смог добиться успеха, что стимулировало очередной всплеск дискуссии о неэффективности стратегии экспансии концерна на западные рынки.

4.2. Иностранные инвесторы: осторожно, Россия!

В условиях крупномасштабных поражений российских компаний на зарубежных рынках радость по поводу расширения экспансии постепенно стала сходить на нет. Более того, все чаще стали проявляться тревожные ожидания развития мирового ТЭК в обратном направлении — с перспективами захвата российского НГК ведущими транснациональными компаниями. Даже ожидаемое объединение российских активов концернами ВР и ТНК, окончательно оформленное во время государственного визита Владимира Путина в Великобританию и заявленное как серьезный прорыв в сотрудничестве между двумя странами, вызывало тревогу некоторых представителей российской политической и экономической элиты.

Критики указывали, что, пока политики с энтузиазмом рассуждали о становлении Великобритании в качестве крупнейшего иностранного инвестора в России, ВР изменила условия соглашения, сократив денежную часть выплаты за долю в российской нефтяной компании ТНК на 20 %, то есть на 600 млн. долл. В итоге вместо заявленных 6,75 млрд. инвестиций сумма выплат составит 2,4 млрд. долл. Далее будут осуществляться ежегодные выплаты в размере 1,25 млрд. долл. в течение трех лет, и то в виде обыкновенных акций ВР, оцениваемых в соответствии с рыночной стоимостью на момент платежа.

Западные компании рассматривают Россию прежде всего как страну, где возможно быстрое извлечение больших прибылей. Крупные нефтегазовые концерны вполне могут взять на вооружение опыт ряда российских компаний, неоднократно обвиняемых в деструктивных способах добычи нефти, отказе вкладывать деньги в восстановление минерально-сырьевой базы и разрабатывать труднодоступные месторождения. Ожидания того, что крупные инвесторы принесут в Россию новую управленческую и производственную культуру, могут не оправдаться. Наоборот, некоторые западные концерны позаимствуют у российских коллег технологии, позволяющие получать ускоренную отдачу от вложений в ущерб стратегическим интересам российского топливно-энергетического комплекса.

В 2003 году за обладание пакетом акций «ЮКОСа» (от 25 до 40 %) вели активную борьбу крупные западные корпорации: англо-голландская Shell и американские ChevronTexaco и ExxonMobil. Причем ExxonMobil заявлял даже о заинтересованности в приобретении контрольного пакета «ЮКОСа».

Однако начавшееся уголовное преследование руководства НК «ЮКОС» охладило пыл иностранных инвесторов, заставив их воздержаться от новых программ расширения своего присутствия в нефтегазовом комплексе России. Более того, борьба группировки «петербургских силовиков» за национализацию «ЮКОСа» привела к тому, что они стали атаковать не только нынешних собственников «ЮКОСа», но и их потенциальных покупателей. «Силовики» понимали, что после продажи части «ЮКОСа» западному концерну национализировать компанию будет намного сложнее — внутрироссийское дело вылилось бы в мировой скандал.

Как только поползли слухи о покупке блокирующего пакета акции «ЮКОСа» компанией Shell, «силовики» тут же атаковали эту компанию. В июле 2003 года Минприроды уведомило англо-голландский концерн Royal Dutch/Shell о возможной приостановке ее деятельности на Верхнесалымском месторождении, так как компания-разработчик не полностью выполнила план развития месторождений, утвержденный в 1997 году.

В то же время на Владимира Путина серьезное давление оказывала западная политическая элита, которая хотела определенности в вопросе об условиях работы иностранных концернов в России. Президент Путин не раз доказывал, что дружба с ведущими западными политиками крайне значима для него. По этой причине он вынужден был отказать «силовикам» в их попытках выдавить из России иностранных инвесторов и заставить Минприроды пойти на «мировую» с Shell.

Кроме того, интерес Shell к «ЮКОСу» упал, и основным претендентом на покупку крупного пакета акций компании Ходорковского стали называть ExxonMobil. Минприроды тут же переключило внимание на американский концерн — в октябре 2003 года МПР высказало претензии ExxonMobil по реализации проекта «Сахалин-1», а также заявило о невозможности выдать лицензии по проекту «Сахалин-3». В том же месяце было объявлено о создании в центральном аппарате министерства управления по мониторингу выполнения условий лицензий. МПР заявило о намерении выяснить, соблюдают ли ExxonMobil, Royal Dutch/Shell и сам «ЮКОС» условия лицензионных соглашений.

Однако стагнация инвестиционного процесса противоречила стратегическим интересам российского президента и либерального крыла правительства, не раз заявлявших о необходимости присутствия иностранного капитала для роста экономики страны. В этой ситуации они предпочли не обострять страсти вокруг работы иностранных компаний в России. Так, фактически «на тормозах» была спущена ситуация с перспективами разработки нефтяного месторождения Харьяга в Ненецком автономном округе.

Это месторождение разрабатывается на условиях соглашения о разделе продукции. Оператором проекта является крупнейшая французская компания TotaJFinaElf. В то же время администрация округа обвиняет иностранную компанию в искусственном завышении показателей затрат компании на разработку месторождения. По данным руководства округа, при планируемой выручке в 3,2 млрд. долл. в течение 29 лет французы рассчитывают компенсировать свои затраты на освоение месторождения в размере 3,1 млрд. долл. Доход государства за это время составит всего 256 млн. долл.

В конце июня 2003 года конфликт вошел в активную фазу: TotalFinaElf уведомила российское правительство о намерении подать на него иск в Стокгольмский арбитражный суд с целью признать незаконным требование о выплате почти 50 млн. долл. налогов, выставленных компании российскими контролирующими структурами. Спор французских нефтяников и российского правительства мог негативно повлиять на развитие отношений двух стран, а также не самым выгодным образом отразиться на уровне инвестиционного доверия к России со стороны экономически развитой части мирового сообщества. Российское правительство было вынуждено выбрать путь скорейшего урегулирования конфликтной ситуации, что означало фактический отказ от любых претензий в отношении французской компании.

Таким образом, во внутриполитической жизни России завершилось институциональное оформление двух тенденций. С одной стороны, существует лагерь сторонников дальнейшего привлечения крупных инвестиций в экономику страны (прежде всего, в НГК). С другой стороны, набирает силу группировка, которая видит в иностранцах конкурентов в борьбе за контроль над нефтегазовым комплексом России.