Елиорнавия из клана Сигур - Владарг Дельсат

держусь, потому что ощущаю поддержку. Оказывается, достаточно просто знать, что тебя понимают и поддерживают, чтобы не было так страшно, как было мне раньше. Ну и коллега, который начальник – я не чувствую брезгливости или враждебности, что необычно, если судить по моему прежнему опыту.

Длинный коридор погружен в полумрак, но я смотрю больше в пол, укрытый ворсистой дорожкой, скрадывающей звук шагов. По сторонам смотреть по старой памяти опасаюсь, но в руках себя, разумеется, держу. Рюкзак со снаряжением и одеждой я закинула на плечо, что для меня довольно привычно.

Остановившись, Таур мягко придерживает меня за локоть, направляя меня в небольшой кабинет. Я вынужденно поднимаю голову и вижу троих хомо, одетых в полицейскую форму. Мне кажется, или одна из них девушка?

– Знакомьтесь, – Таур внимательно оглядывает сразу же вставших при его появлении полицейских. – Новый сотрудник вашего отдела – Елика, дочь Дарины. Кровь ей не нужна, поэтому, видимо, есть своя история…

– Здравствуйте, – я не знаю, как правильно здороваться, поэтому просто склоняю голову.

– Здравствуй, – кивает мне тот полицейский, что постарше. – Меня Скар зовут, я эксперт моря, вон там сидит Аолс, он – по тварям земным и, конечно же, наша Вивия – специалист по поиску.

Говоря это, он показывает мне на своих коллег, улыбающихся, машущих рукой, демонстрирующих радость от встречи со мной. Таур сообщает, что я буду экспертом по сангвизам, морфам и колдовским созданиям, а ещё – аналитиком и советником. Что это значит, я, впрочем, не очень хорошо понимаю, но, думаю, мне объяснят. По окончании представления Таур отпускает меня.

– Мы здесь по-простому все, Елика, – говорит он на прощанье. – Так что переходи на «ты». Встретимся послезавтра.

– Спасибо, – киваю я. – До свидания.

Я возвращаясь к маме, и мы отправляемся домой. Я разглядываю листок, выданный мне начальником. Если я правильно понимаю, это расписание дежурств. При этом оно составлено очень адекватно – ночи я буду проводить дома, с Алье. Интересно, это обычная практика или так не совсем принято? Надо будет осторожно разузнать.

***

Конечно же, при первой возможности я вываливаю маме свои вопросы. Она уводит меня в другую комнату, садится напротив и начинает рассказ о том, кто такая Дарина… Не только для этих людей, живущих на островах. Я чувствую, что мой мир сейчас рухнет в очередной раз, но слушаю её рассказ, слушаю и плачу.

Дарина родилась в той же семье, что и её тёзка – провалившаяся сквозь миры девочка, убитая страшными зверями, вернувшаяся мёртвой и приведшая ко мне Алье. Вот только сангвизы ставили какие-то опыты на маме Дарины, отчего она рано умерла, но злой рок преследовал и маму. Кажется, я знаю, что это за «злой рок»… Она выросла в приюте, почти не зная родительского тепла, вышла замуж и родила дочку. Прошло несколько лет, и дочка заболела…

В этот миг её рассказа я поняла, что всё, что я знала о Большом Мире, оказалось ложью. Нет ничего важнее жизни ребёнка – так нас учили, и целителей тоже учили, но Дарине не помогли. Болезнь её дочки оказалась очень странной, поэтому сангвизы отказались вызвать целителей, а один из них потребовал от Дарины крови. Она была согласна и на это, но просто было уже поздно. Страшное такое слово – поздно.

Муж мамы умер, не выдержав произошедшего, а она дала себе слово, что научится лечить. Когда её переправили сюда, чтобы просто выкинуть, Дарина прокрадывалась в библиотеку и брала книги. Она попала в этот дом совсем молодой, рисковала, ведь если бы кто-то узнал, что она читает книги сангвиз, хорошо ей точно не было бы.

Карин появился уже здесь, как и дети… Моя уже младшая сестрёнка и братья. Но я… Я не понимаю, как она, после всего, что сделали сангвизы и моя Старшая, смогла принять меня? Как? Откуда у неё такая сила? В помощи маме отказала та самая Старшая, которая и занималась больше всего мной в детстве… Осознавать это больно! Больно!

– Мама, а почему после всего ты меня приняла? – спрашиваю я, пытаясь унять слёзы.

– Потому что так правильно, доченька, – обнимает меня эта святая женщина, пока я пытаюсь внутренне собрать осколки своего рассыпавшегося мира. – Ты была такой потерянной, ну как тебя не принять?

Я плачу… Мама спасала всех детей, живущих на острове и не только на нём одном. Она применяла свои знания, за что её здесь чуть ли не боготворят… И есть за что. Сангвизы сделали всё возможное для того, чтобы на островах не было целителей, даже людей. Мама была в постоянной опасности, впрочем, как и сейчас. Если сангвизы узнают, что она может лечить, то убьют маму, как убили многих до неё. Но я тут, я этого не допущу! Не позволю! Я уничтожу любого, кто хотя бы косо на неё посмотрит!

Мы сидим в обнимку и плачем, а я начинаю понимать, что для людей островов означает «дочь Дарины». Это намного больше, чем рекомендация Правителя, ведь многие здесь живы благодаря маме. Я немедленно закрою переходную камеру, чтобы никто не мог сюда проникнуть или что-то подбросить. И сделаю то же самое в других домах сангвиз, и сюда они смогут пробраться только по морю. Вряд ли они настолько безрассудны, поэтому мама будет в безопасности. Пожалуй, в этот момент я перестаю в душе быть сангвизой. Полностью отрекаюсь от породившего меня народа.

В этот вечер я понимаю очень многое… А наутро выполняю задуманное. Уже одетая в полицейскую форму, я иду по домам сангвиз, от меня не защищённых, потому что кодовое слово охранителей я помню, и оно пока работает, несмотря на отсутствие всех артефактов. Конечно, это неправильно было бы в Большом Мире, но тут я защищаю своих родных, поэтому абсолютно точно в своём праве.

Несмотря на то что острова считаются безжизненными, люди живут и кормятся на этой земле, значит, и тут была ложь. Зачем нам так много лгали, я не могу понять, но теперь мне это и неважно, я выбрала свой народ, свой дом, свою сторону и готова сразиться даже с Правителем, если будет нужда.

– Елика, здравствуй, – после непростого дня я возвращаюсь домой, а в гостях у нас – начальник полицейского управления.

– Здравствуйте… – негромко отвечаю я, опасаясь, что меня будут ругать за самоуправство, но в следующий момент поднимаю голову. Пусть ругают, пусть хоть увольняют, я всё сделала правильно!

– Спасибо, Елика, – просто говорит мне Ферт. – Сами мы не могли бы этого сделать, а ты… Ты дала какую-то уверенность в безопасности многим. Спасибо тебе.

– Я маму… – честно отвечаю ему, на что он кивает, всё и так понимая, я же вижу.

Оказывается, люди очень опасались переходов, даже выставляли стражу у дверей домов сангвиз, оснащенных прямыми переходами, чтобы хотя бы предупредить, если что. А я, испугавшись за маму, взяла и просто закрыла все переходы, заблокировав их Словом Стражи. Даже если отменить это Слово, делать это нужно с той же стороны, с которой оно наложено, а попасть сюда очень непросто.

И начальник полиции благодарит меня, а потом обнимает мама, просто молча обнимает, но столько тепла в этом её движении, что я не могу да и не хочу сдерживаться. И крепко обнимаю её в ответ. Теперь я хорошо понимаю, почему хомо часто произносят это слово с благоговением. Сангвизы лишены очень многого, не зная, что такое мама…

– Мама, мамочка вернулась! – с криком налетает на меня Алье, отчего я чувствую себя абсолютно счастливой.

Сестрёнка улыбается, братики тоже выскакивают в гостиную, отчего моё счастье сияет ярким лучистым светом, кажется, видимое всем. Мне хочется обнять их, даже укрыть крыльями, обнять и спрятать от всех бед.

Я дома.

Глава девятнадцатая

Проходит несколько дней, и однажды под утро