Введение в специальность - Александр Быченин

Судя по обилию вокруг силовых полей — они заменяли даже стекла в окнах капсулы — Таюки эту отрасль науки развили очень широко. Настолько, что для них дешевле и проще было изготовить эмиттер, нежели что‑то цельнометаллическое. А с пластиком и вовсе напряженка — помню, попадалось мне что‑то геологическое среди множества научно — популярных статей по теме, и там упоминались проблемы с углеводородами. Отсюда и приверженность к альтернативным решениям, чему вагон прямое доказательство — по большому счету, сплошным и материальным был только пол, вместо стен и потолка — угловатый каркас и мерцающие завесы. Я даже сначала постеснялся к такой прислоняться — того и гляди, вывалюсь за пределы вагона, и меня следующий тут же по «желобу» размажет. Ан нет — преграда оказалась упругой, но весьма неподатливой, а на любое усиление нажима отвечало той же монетой, стараясь отбросить внедряющийся предмет подальше. И не важно, что это — камушек или чья‑то тушка. Толково, короче. Особенно если с энергообеспечением порядок.

Избыток народа на квадратный метр поверхности все‑таки напрягал, и я, дождавшись следующей остановки и удостоверившись, что стало еще хуже, аккуратно протиснулся к межвагонной перемычке — такой же хлипкой на вид, но надежной, как скала. Торопливо проскочив крошечный тамбур — здесь даже пол был из силового поля — оказался во второй капсуле, однако, мельком осмотревшись, полез дальше — хоть тут уже и не как кильки в банке, но все равно тесно. Приспичит кому‑нибудь нож под ребро всадить, и даже не почешешься, пока в родном организме не обнаружишь десяток сантиметров высококачественного сплава. Оно, конечно, железо для здоровья полезно, но не в такой форме и не в таком количестве. Так что на фиг, на фиг…

В третий вагон попал, когда поезд миновал второй чекпойнт. И тут неожиданно «подал голос» Зевс: «Обнаружена подозрительная активность. Три неустановленных объекта».

— Уверен?! — растерянно хмыкнул я вслух, да еще и по — русски.

Парочка пассажиров, стоящих рядом, подозрительно на меня покосилась, и я поспешил протолкаться к очередному тамбуру. По пути удостоверился в правоте напарника — он продемонстрировал фотографии, вернее, своеобразные скриншоты, снятые прямо со зрительного нерва, с выделенными рожами, и я уже самостоятельно выцепил их в поредевшей толпе.

Типичные сидзин, во всех отношениях средние, за исключением манеры одеваться — все трое предпочитали темные тона. Да и выглядели немного потрепанными на фоне остальных. Как, например, среднестатистические работяги, нежданно — негаданно попавшие в элитный коттеджный поселок. Конечно, тут каждый первый на креативный класс не тянул, но контраст все равно бросался в глаза. М — мать! Все‑таки выпасли. Но как?! И что будут делать? Просто пойдут следом, а потом зажмут в каком‑нибудь переулке, или прямо здесь отоварят? Про камеры наблюдения я уже упоминал? Так вот, никаких демаскирующих признаков я даже с помощью Зевса не обнаружил. Или очень хорошо запрятаны, или их тут просто нет. И в последнем случае вагон превращался в идеальную ловушку. Особенно на ходу. Даже в окно не сиганешь, если решишь свести счеты с жизнью — силовое поле сыграет, как туго натянутый батут, и отшвырнет куда придется. Выйти на ближайшей станции и попытаться оторваться от преследователей? Но где гарантия, что там подкрепления не будет? Умудрились же они меня как‑то вычислить… Ладно, будем линять. Только остановки дождусь. Чую, будет кое для кого сюрприз.

В людном вагоне тройка филеров вплотную приблизиться постеснялась, так и стояли, рассредоточенные по всей длине салона, самый ближний в паре метров, отделенный от меня десятком попутчиков — причем все на ногах, сидячих мест не предусмотрено конструкцией. Зато в наличии тонкие трубы — подпорки и такие же поручни по всему периметру, за исключением дверей и межвагонных перемычек. Если бы не народ, то и место для маневра было бы. А так фига. Что сейчас играло мне на руку, в отличие от преследователей. И этим преимуществом я беззастенчиво воспользовался, едва поезд сбросил скорость, то есть нырнул в тамбур и помчался по четвертому вагону, намереваясь проскочить его как можно быстрее, и только в хвостовом выскочить на платформу. Даже успел разглядеть тихую панику на лице ближайшего филера, а потом произошло нечто из ряда вон — какой‑то невзрачный старикан, вместо того, чтобы посторониться, ловко меня подсек, и я на полной скорости навернулся, пару раз кувыркнувшись и сбив попутно еще несколько человек. Остановился, лишь вписавшись спиной в некстати подвернувшуюся подпорку, кое‑как выпростался из‑под невинно пострадавших пассажиров, и едва снова не грохнулся — поезд как раз тронулся с места. Поздравляю, Денис Викторович, вы снова в пролете! Ч — черт, как же не хочется в очередную разборку встревать. Я на сегодня уже лимит исчерпал. А тут трое… тьфу, уже четверо! Долбаный старикан, который и не старикан вовсе — мужик за сорок, но крепкий — уже в мою сторону шагал, довольно деликатно отстраняя любопытных.

— Господин Сингао!

Ну, точно, по мою душу. А вот хрен вам! Кем бы вы, ребятки, не оказались — эсбэшниками ли, наемниками или мафией — мне пофиг. У меня нервы, я в состоянии аффекта. И шуток таких не понимаю. Так что не обессудьте.

Дождавшись, когда не в меру информированный товарищ приблизится на расстояние уверенного поражения, я встретил его мощным пинком в живот — нечто среднее между тайским типом и китайским дэнтуем — удачно отбросив в скопление любопытных пассажиров, и ломанулся в тамбур, вышибив плечом некстати решившего совершить такой же маневр попугайского подростка. Оказавшись в хвостовом вагоне, торопливо оглянулся — не ожидавший такой подставы «разговорчивый» нарвался хорошо, и еще даже на ноги не поднялся, а его подельники не пересекли и половину салона — и скорым шагом переместился в центр импровизированного «ринга». Или, скорее, гладиаторской площадки — ибо драться я собирался всерьез. По крайней мере, до следующей остановки.

Людей в «хвосте», как я и предполагал, было очень мало — человек пять или шесть, и они при виде лихой расправы поспешили рассосаться по углам, а те, что оказались у задней стены, тишком просочились к межвагонной перемычке. Сыграв, между прочим, в мою пользу — пока они ломились через тамбур, мешая преследователям, я немного успокоился и настроился на побоище, активировав по методике «кудзи госин хо» — то есть «защиты девятью слогами», древнего метода ниндзя — последовательно первые три ступени. Способ позволял «разогнать» организм для работы на сверхскоростях и обострял реакцию, что в моем текущем положении было совсем не лишним. Как раз вовремя — последний из пассажиров, вместо того, чтобы сбежать, прыгнул ко мне, намереваясь, судя по позе, облапить и повалить, чтобы дать подельникам возможность без проблем со мной разобраться. Однако просчитался — я успел отшагнуть, выбросив навстречу колено, и тот распластался на полу, отключившись от удачного попадания в челюсть. Как говаривал тренер дядя Коля, проход в ноги хорош только на борцовском ковре, в реальности после него зубы собирать замучаешься. Справедливость этого утверждения я только что с блеском подтвердил. Правда, почивать на лаврах было некогда — в вагон прорвались еще двое филеров, пока еще небитых и свеженьких. С этими я тоже разобрался без особого труда — первому вбил дэнтуй в грудь, так что он влип в стену, и, увернувшись от хука второго, толчком в спину послал его на встречу с подпоркой. В противостоянии трубы и лица победила первая — незадачливый агрессор медленно (по крайней мере, для моего взбодренного восприятия) сполз по стойке, а я ему еще и подошву в ребра впечатал, в качестве бесплатного бонуса. От души, до хруста.

Отскочил в центр салона, освобождая оперативный простор, и мысленно чертыхнулся — нарвавшийся на колено паренек, вместо того, чтобы пребывать в глубочайшей отключке, пытался отползти к стене. М — мать! Они тут все терминаторы типа незабвенного Шаня?! Куда я попал, в конце‑то концов?! Ладно, потом разберусь, если выживу…

Проскользнув мимо недобитка и на ходу отфутболив того к стене таньтуем — теперь еще и остатков зубов лишился, бедолага! — я развернулся, намереваясь встретить очередного противника. Но, к собственному изумлению, защититься не успел — тот оказался на редкость шустрым и угостил меня сначала резким маэ — гери в живот, потом мгновенно перевел его на маваси в голову и, завершая разворот, влепил мне в грудь классический уширо, отчего я отлетел к задней стене, со всего размаха врезавшись в силовую завесу. Та, естественно, спружинила, придав мне обратное ускорение, и я нарвался на очередной удар — на сей раз хайто в грудь. Распрямленная рука подействовала, что твой шлагбаум — ноги мои уехали вперед, и я с изумлением осознал, что растележился на полу, а в затылке словно взорвалась граната. Все же какой‑то частью разогнанного сознания я уловил движение сверху, и успел прикрыться от экс — кика скрещенными предплечьями. Нокаута избежал, зато покалеченное правое запястье полыхнуло болью. Впрочем, эта вспышка пошла мне только на пользу — мысли, наконец, потекли с привычной скоростью, а тело начало реагировать на угрозу адекватно: я перевернулся на бок и вбил голень в икру опорной ноги шустрого. Тот, как и я сам за мгновение до того, ахнулся на пол, приложившись спиной и головой. Я же перекатился и неуклюже поднялся на ноги… только для того, чтобы получить очередную плюху — на сей раз до меня добрались «разговорчивый» и последний свежий.