Белое на белом - Константин Костин

— Добрый вечер, молодые люди, — произнесла она.

— Добрый вечер… — хором произнесли курсанты.

— …ваше величество, — добавил Ксавье.

«Королева??»

Королева, в сопровождение нескольких дам, подошла к Вольфу.

— Вы наверняка слышали мерзкие истории о моем муже и Первом маршале, — сказал она, — Я хотела бы, чтобы вы знали — это неправда. Первый маршал — настоящий мужчина и воин. Не слушайте сплетен.

— Да, ваше величество, — Вольф изо всех сил старался смотреть в глаза королевы. Не ниже.

Королева быстро провела ему по щеке, оглядела остальных курсантов, улыбнулась Цайту и вышла. Но ее синие глаза остались в памяти Вольфа…

Этой ночью, в праздник Пива и Мяса, четверым друзьям спалось очень плохо. Нет, им не мешали песни гуляющих горожан. Им мешали воспоминания о королевском бале. Им мешали сны.

Ксавье во сне летел безлунной ночью над спящим городом, и его черные крылья хлопали на ветру.

Цайту снилось, что он попал внутрь огромного механизма, полного шестеренок с острыми зубьями. Они вращались, угрожая разорвать его на части.

Даже непробиваемо-спокойному Йохану привиделось, что он стоит на городской площади на высоком помосте и смотрит на беснующуюся толпу. Сквозь прорези кожаного капюшона. В руках — топор, а на плахе — связанная женщина.

И только Вольфу снилась королева. Она гладила его по щеке, и юноша был счастлив.

Конец первой части.

Часть вторая «Маски изменены»

Нет ничего тише крика и туманней очевидности

Глава 1

Бранд

Подземное хранилище банка «Бегумиум». Улица Серых Крыс. Брандский вокзал

15 число месяца Мастера 1855 года

Противостояние производителей сейфов и грабителей во многом напоминает борьбу меча и щита. На каждый острый меч найдется непробиваемый щит и на каждый щит найдется свой меч.

Когда первые банкиры поняли, что хранить деньги в сундуках становится небезопасно — любой получивший доступ в помещение с денежными сундуками мог стать намного богаче, а банкир — намного беднее — они поступили вполне логично: начали навешивать замки. Воры начали срывать замки ломами. Замки стали внутренними. Воры принялись распиливать стенки. Стены сменили дерево на железо, а заодно сундуки встали на попа и превратились в сейфы. Обломав, в переносном смысле, зубы о металлические ящики, воры опять взялись за замки. Те становились все сложнее и сложнее, пока не были изобретены отмычки и разрушение замков с помощью засыпанного в замочную скважину пороха. На смену сувальдным замкам пришли шифровые, не имеющие ключей и не имеющие отверстий. Воры изобрели специальный прибор «длинное ухо» для прослушивания стенок сейфа: при вращении циферблата замок издавал еле слышный стук в случае, когда набиралась верная цифра комбинации. Потом медики украли идею, придумали ей какое-то хитрое научное название и теперь используют для прослушивания пациентов. Но воры не обиделись. Тем более, что шифровые замки уже были доработаны и теперь в сейфы встраивались замки конструкции брумосского изобретателя Валентайна, для которых «длинное ухо» было бесполезным. Штифты в них щелкали абсолютно одинаково, как для правильной комбинации, так и для любой другой.

Пока в этой битве выигрывали сейфы. Но уже нашелся тот, кто склонит чашу весов в пользу борцов за звонкие монеты.

«Бегумиум», один из шнееландских Банков — отделения в Грюнвальде, Зоннентале и Ланбургском епископстве — разумеется, держал свои средства исключительно в новейших сейфах с валентайновскими замками. Стальные дверцы сейфов двумя ровными рядами тянулись вдоль стен узкого темного коридора и за каждой из них прятались богатства… Или не прятались. Кто мог сказать, за какой из дверей лежали мешки с деньгами, а за какой — только толстый слой пыли? Ясновидящий? Обладающий даром видеть сквозь стены? Или…

Темный зал банка. Высокие окна, затянутые паутиной решеток и запертые железными ставнями. По мраморному полу бесшумно ступает человек, несущий в руке керосиновую лампу.

Мягкие туфли с войлочной подошвой, на поясе — дубинка с острыми шипами, чуть поблескивающими опасной сталью, и пистолет, шестизарядный «Лам». Охранник.

Он регулярно проходит по помещениям банка, чтобы проследить, не забрался ли вор. В шести контрольных точках установлены механические часы, каждый раз, проходя мимо них, охранник нажимает на круглую кнопку-грибок. Раздается щелчок, игла пробивает на протягиваемой внутри бумажной ленте время прохода. Не дай бог, он забудет или уснет… Должность спокойная и денежная и кандидатов на нее ой как много.

Прямая как штык спина, суровой обветренное лицо, глубокий шрам на щеке ясно говорят о том, что в прошлом охранник прошел военную службу. Небольшая хромота и легкий скрип протеза — о том, почему он оставил службу.

Охранник подошел к очередным контрольным часам, в конце зала, рядом с мраморными статуями. Лампа покачивается на зажатом в руке кольце, тени, отбрасываемые статуями, хаотично движутся, создавая впечатление, что они оживают, оживают…

Одна из теней, самая темная, самая черная, отделилась от стены и бесшумно скользнула к охраннику.

Щелкнул механизм часов.

Холодная нечеловечески сильная рука прижала к лицу охранника черную тряпицу, отвратительно пахнущую сладким запашком. Бывший военный забился, пытаясь вырваться из удушающего захвата, пытаясь вдохнуть воздуха, пусть затхлого, но такого необходимого, но вместо этого в легкие попадала только оглушающая отрава…

Нападавший опустил обмякшее тело на пол и спрятал смоченную эфиром тряпицу. Затем оттащил охранника за конторку. Теперь тот очнется нескоро и надежно связанным.

Помех больше нет.

Бесшумно ступая по полу в легких туфлях на каучуковой подошве, человек прошел мимо стальной двери, закрывавшей спуск в подземный коридор. Ставить валентановский замок на дверь владельцы «Бегумиума» не стали, обошлись обычным шифровым, который можно легко открыть, используя соответствующие инструменты.

Вот только такие инструменты очень неудобно носить при себе. Особенно когда половину ночи проводишь, согнувшись в три погибели в неприметном уголке зала. Какой отсюда следует вывод? Носить их с собой не нужно.

Человек бесшумно двигался по коридорам, в черной просторной одежде похожий на призрак Замка-На-Скале из знаменитого романа Анны Холборн. Разве что вместо белой безликой маски на нем были одеты выпуклые очки-консервы с двумя козырьками над каждым из окуляров.

Еще одна дверь. Тоже стальная, но с обычным замком. Здесь хранятся те вещи, которые оставляют банку на хранение люди, достаточно богатые, чтобы оплатить это, но недостаточно обеспеченные, чтобы купить собственный сейф. Дамочки оставляют свои драгоценности, купцы — бухгалтерские документы… Взломщики — свои инструменты.

Человек в черном достал из внутреннего кармана набор отмычек, и через минуту замок щелкнул, пропуская незваного гостя внутрь. «Гость» прошел мимо рядов ячеек за стальными дверцами с выгравированными номерами. Дверцы украшала легкая резьба растительного узора. Человек остановился у одной из них, с номером «138» и небольшой замочной скважиной. Можно, конечно, и ее вскрыть отмычкой. Но зачем? Если есть ключ.

Только вчера он, под видом богатого заводчика из Убервальда, сдал на хранение огромный сундук. В котором и лежало все, что нужно для успешного открывания дверей. Любых. Против новинки, которая притаилась внутри сундука, не устоит ни один сейф.

Несколько легких поворотов циферблата… Тонкие, чуть слышные щелчки, уловленные с помощью чуткого приспособления…

Замок на двери в подземное хранилище щелкнул и открылся.

Взломщик убрал трубу «длинного уха», открыл дверь и зашагал вниз по каменным ступеням. Левая рука сжимала рукоять толстого сосуда, от которого отходили шланги, в правой покачивалась трофейная лампа.

Спуск завершился, поворот налево… Вот и оно.

Коридор банковских сейфов. Первый, третий, пятый…

Одиннадцатый.

Тяжело опустился на пол баллон, ладонь левой руки с тяжелым стуком похлопала по дверце сейфа. Надежная штука, валентайновский замок, нет никаких шансов открыть.

Легкая улыбка. Не было.

Человек опустился козырьки, оказавшиеся крышками из черного стекла, закрыв окуляры очков. Теперь он почти ничего не видел, кроме ставшего тусклым и темно-красным огонька лампы.

Скрип поворачиваемого вентиля, тихое бульканье, короткое шипение… Вспышка и гудение яркого даже через темные стекла огня.