Изменница - Филиппа Карр

— Умница, — ответил он, — и ты так добра ко мне.

— Ну так вы разрешаете мне все ей рассказать?

— Милое дитя, я никогда не указываю людям, что им следует делать. Это же испортит все представление, не так ли? Каждый должен действовать по-своему. А мне нравится за этим наблюдать.

Дядя Карл был явно со странностями… Я представила его себе несколькими годами раньше. Должно быть, дядя был абсолютно неугомонным человеком. Я уверена, что до женитьбы он жил весьма невоздержанно. А сейчас, когда состарился и практически был лишен подвижности, он создал свой собственный театр теней.

Конечно, дядя Карл многое знал про всех нас и про то, что Джесси ищет только собственную выгоду, а Эймос Керью — ее любовник. Возможно он даже догадывался о наших с Жераром отношениях. И все это представляло чрезвычайный интерес для него. Мы все разыгрывали перед ним пьесу. Страсти, разворачивающиеся перед ним, доставляли ему удовольствие, так как старость лишила его своих.

Дядя не настаивал на моем разговоре с Джесси потому, что его интересовал естественный ход вещей. Он хорошо понимал, что окажется в опасности, если Джесси поверит, что унаследует имение после его смерти. Но из интереса к пьесе он был готов на риск.

После того спокойного и заурядного существования, какое я вела прежде, жизнь в Эверсли казалась мне непредсказуемой. Я почувствовала, что вступила в мир фантазий и мелодрамы, в циничный мир, где греховность была в порядке вещей.

Кругом царили аморальность, отсутствие понятий о долге и чести, словом, не было всего того, что прежде направляло мою жизнь. Но имела ли я право порицать этот мир? Ведь я сама оказалась замешанной в интриги, как только приехала сюда.

Тем не менее, я решила поставить Джесси в известность, что в ее же интересах охранять жизнь дядюшки Карла, так как с его смертью она утратит всю ту роскошь, в которой нынче купается.

Следующим утром после завтрака я сказала Джесси, что хочу поговорить с ней. Она, весьма заинтересовавшись, провела меня в зимнюю гостиную.

— Я получила письмо от матери, — сообщила я ей. — Мой муж не вполне здоров. Я в конце недели возвращаюсь домой.

— Мне очень жаль! — воскликнула Джесси. — Вы, бедняжка, должно быть, очень расстроены.

— Мне надо возвращаться, вы же понимаете.

— А вы уже сказали об этом «хозяйчику»?

— Да, конечно.

Она покивала головой.

— Но я бы хотела еще кое-что сказать вам.

— Говорите, моя дорогая.

— Мы хотим всей семьей, чтобы лорд Эверсли пребывал в добром здравии.

— О, он отличается крепким здоровьем, моя дорогая.

— Я хочу знать мнение врача. Вы понимаете, этого ждет моя семья, и поэтому я хочу просить его пройти обследование.

— «Хозяйчику» это не понравится.

— Но я попрошу дядю Карла сделать это в любом случае.

— Для своих лет он вполне здоров.

— Неплохо бы иметь официальное подтверждение.

— Ну хорошо, как знаете.

— Я это сделаю. Теперь о другом. Вы, наверное, догадались, что лорд Эверсли пригласил меня не просто так.

— Ну, Господи, вы же все-таки родственники. Он просто хотел повидаться с вами.

— Да, но кое-что еще. Он составил завещание. И сейчас оно у стряпчих в конторе «Розен, Стид и Розен».

Я внимательно следила за ней. Ее глаза сузились, я видела, что она старается не показать мне свою злость.

— Ну вот, — продолжала я, — вы здесь живете с удобствами, и я не вижу причин, почему это не может продолжаться еще долгие годы, пока лорд Эверсли живет и здравствует. Вы понимаете…

Она все прекрасно поняла. Даже сквозь румяна было заметно, как вспыхнули ее щеки и краска распространилась вплоть до шеи. Я ей прозрачно намекнула, что считаю ее способной даже на убийство.

Джесси очень быстро удалось взять себя в руки. Все-таки она была превосходная актриса. Я была уверена, что теперь она по многим причинам будет беречь дядю Карла как зеницу ока.

— О, конечно, я позабочусь о нем. Не волнуйтесь на этот счет. Под моей опекой он в целости и сохранности доживет до ста лет.

— Я уверена, что вы приложите все старания. Думаю, и он в глубине души доволен, что завещание готово и находится в надежных руках. Я постаралась, чтобы оно должным образом было оформлено. Ведь вы знаете, что в противном случае возник бы ряд трудностей… Стряпчие знают массу лазеек.

Как же Джесси меня ненавидела в этот момент! Я видела это по ее фальшивой улыбочке. К тому же я собиралась позвать врача, чтобы получить заключение о состоянии здоровья дяди. Я знаю, все случившееся потрясло Джесси.

Я радовалась тому, что эти проблемы хоть на время отвлекли меня от собственных невеселых дел.

Время неумолимо летело. Скоро я уже буду на пути к дому. А Жерар все еще ждал чуда, он и вправду верил, что я пожертвую всем ради него и уеду с ним.

Пришел доктор и провел около часа с дядей Карлом. Его вердикт гласил, что здоровье дяди находится в приличном состоянии. Причиной его вынужденной малоподвижности был ревматизм. Доктор с уверенностью обещал старику еще долгие годы жизни.

Я сообщила эти новости Джесси. Она уже оправилась от удара, нанесенного ей нашей беседой, и была почти что расположена ко мне.

— Это хорошие известия, — сказала она. — Вы можете быть совершенно спокойны, дорогуша, он будет обеспечен всем, что ему необходимо. Ручаюсь, о нем будут хорошо заботиться.

Джесси действительно выполнит свое обещание, я уверена в этом, ибо ей хочется как можно дольше жить в комфорте. Боюсь, что перышки для ее гнездышка будут обходиться моему родственнику дороже, но это уже личные проблемы дяди Карла.

Не знаю, должно быть, она порядком пилила дядю за то, что он составил завещание, подписав сперва «кое-что»в ее пользу. Но теперь Джесси будет настороже, ибо случись что с дядей Карлом, ей придется держать строгий ответ.

Я сочла, что неплохо справилась со своей задачей, и, не принимая во внимание предосудительное поведение, могла гордиться собой.

Да, я абсолютно изменилась. То, как я сумела поставить на место Джесси, лишний раз подтверждало мою уверенность в себе. Я четко определила ее положение в Эверсли. Но, конечно, я не могла осуждать отношения моего дядюшки с экономкой, ведь я уходила из его дома, чтобы заниматься любовью с человеком, которого знала от силы несколько недель.

Но я уезжала из Эверсли-корта. Вопрос был решен. Лишь лежа в объятиях Жерара, я могла мечтать о чем-то ином, но даже тогда я знала, что не смогу перечеркнуть прошлое. Я должна возвратиться домой и постараться забыть все. Я видела перед собой безрадостную жизнь, посвященную искуплению моих грехов. Они всегда будут преследовать меня, и я уже никогда не смогу быть счастлива.