Между тьмой и пламенем. Часть 2 (СИ) - Элевская Лина

На соседнем лежаке сопела княжна. Судя по бледному виду и синякам под очаровательными серыми глазками, ночью она глаз не сомкнула… что ж, сама напросилась.

Из палатки он ее преспокойно выволок за ногу. Забавно, что в первые секунды она даже не сопротивлялась и, кажется, не проснулась. Потом начала было вяло возмущаться, но тут же захлопнула ротик и не без страха уставилась на него. Ассаэр мрачно усмехнулся, отпустил ее, оставив сидеть на песочке, и обронил:

– На подготовку пятнадцать минут. На завтрак вчерашнее, – и в нее полетел сверток из палатки. Демон скрылся из вида, начав собирать вещи.

Инерис прикусила язык – в буквальном смысле, чтобы сдержаться и не сказать чего-нибудь лишнего насчет его методов побудки. Хватит, вчера уже наговорила. Конечно, демон в дурном настроении. Сама виновата, чудо еще, что он вообще с ней разговаривает.

Она действительно не сомкнула глаз, пока не начало светать. И вряд ли проспала больше часа. Есть не хотелось. Хотелось сидеть и смотреть в одну точку… А еще лучше было бы улечься обратно и проспать часов до трех дня!

Но у демона было другое мнение. В рекордные сроки управившись с лежаками, он начал разбирать палатку.

Мужественно собравшись с силами, Инерис попыталась если не извиниться, то хотя бы объясниться, дать ему понять, что поступила так не из неблагодарности и не из подозрений, а просто желая знать наверняка, что…

Но он отмахнулся от ее слов, посоветовав поторапливаться и холодно сообщив, что нужно отвечать за собственные решения и глупости.

Другого ответа она не дождалась.

И, пожалуй, не заслуживала.

Но поторопиться не получилось – все валилось из рук. Движения были заторможенными от недосыпа.

Через пятнадцать минут демон уже собрал палатку и утрамбовал всё в мешок – как попало, лишь бы запихнуть. А затем двинулся прочь. Инерис, спохватившись, кое-как повязала шарф и, на ходу пытаясь доделать обвязку на правом ботинке, похромала за ним. Демон тут же вернулся и, едва она затянула кривой узел, жестко ухватил ее за запястье и поволок девушку вниз, больше не подстраиваясь под ее темп.

На просьбу идти чуть медленнее бросил сквозь зубы:

– И так много времени потеряли. Будем наверстывать. Жаловаться будешь в другой раз, сама виновата.

Похоже, теперь их путешествие будет протекать именно так.

Возможно, конечно, он еще смягчится…

Но Инерис, обреченно семенящей следом за огненным, в это не очень верилось.

Подумать только, еще вчера она решила, что ситуация понемногу налаживается!

Зато, похоже, времени для раздумий у нее в этой гнетущей тишине будет предостаточно.

Капитану Хартену, вчера вечером официально получившему свое новое звание, под утро приснился кошмар, в котором фигурировал почему-то огромный черный змей, хищно оскалившийся и недобрым взглядом следивший за ним. От него невозможно было убежать, уйти, спрятаться, он неумолимо настигал его и уже готовился вонзить зубы в плоть, когда офицер, тяжело дыша, наконец проснулся.

Лицо, по которому он провел подрагивающей рукой, было сплошь усеяно мелкими каплями ледяного пота.

Сегодня они выходят на поиски леди-наследницы. Может, сон пророческий? Предвещающий неприятности?

Хартен нервно рассмеялся, откинувшись на подушку и прикрыв глаза.

Еще чего не хватало. Пророк нашёлся…

И от этих суеверных мыслей он отмахнулся.

А зря.

И еще один нечеловек встретил этот рассвет без сна.

Даскалиар Дариэт тяжелым взглядом смотрел на отцовский венец, покоящийся на бархатной подушке в специальном углублении за толстым слоем хрусталя, укрепленного многочисленными заклинаниями. Послезавтра хрусталь истает сам – в час коронации.

Он не знал, что ненавидел больше – деда, который сегодня опять явится, чтобы безжалостно давить на него, или это сомнительное наследство.

Но если с дедом он сможет разобраться с помощью алмазного венца, то где взять силу, способную снять с него бремя императора?

Молодой вампир резко отвернулся и вышел вон из хранилища. Его с утра ждали две встречи – с дедом и с лордом-распорядителем, а после заседание Совета, посвященное политической ситуации в стране.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

На коронацию никого, кроме правителей территорий, не приглашали, даже глав соседних государств. Не до того сейчас. Главное, чтобы она вообще состоялась.

Даскалиар криво усмехнулся. Он подписал указ об освобождении мелких сошек, увязших в бунте, но с отсрочкой исполнения – их отпустят восвояси только после того, как он официально станет императором. Позволил деду подобрать гвардию, которая будет охранять дворец и все возможные дороги и подступы к храму. Взял кровную клятву с элитного вампирьего отряда, приписанного к нему дедом еще год назад – раньше считал эти меры излишними, но теперь без всякой жалости пошел на них. Не отказался ни один, хотя капитан Нихтаэт, похоже, не одобрил… Ничего, плата более чем достойная, и удара ножом в спину можно не ожидать хотя бы от них, даже если придется действовать вопреки желаниям деда.

После коронации он наконец начнет наводить в стране порядок.

Оставалось надеяться, что принятых им мер будет достаточно.

Глава 5

Маннир, Йерихо

Церемония была непривычно простой – без блеска золота и алмазов, без пышного убранства храма. Наследник престола отдал такое распоряжение, так как официально срок траура по отцу и сестре истечет не скоро.

Даскалиар Данком-Эонит Дариэт выглядел совершенно бесстрастным, идя в тяжелых церемониальных одеждах из бархата и шелка по проходу к возвышению, на котором ждал лорд-церемониймейстер, его дед и очень, очень старый жрец Безымянного. Словно заледеневшее лицо не выражало ни торжества, ни радости, ни затаенной скорби. Пугающие черно-красные глаза были равнодушны.

Никто не знал, сколько раз за последнее время он видел эту церемонию в кошмара, сколько раз она перемежалась ревущим огнем и плещущей через край черной силой, вырвавшейся на свободу. Она по-прежнему осталась в нем, по-прежнему, чуть что, поднимала голову… И более того, сплеталась с любой иной силой, к которой он пытался обратиться. Даже к целительской магии прибегать стало сложнее.

Возможно, после коронации у него наконец появится время на то, чтобы посидеть с книгами и разобраться с тем, что теперь делать, как вернуть себе свою магию.

На протяжении всей церемонии он стоял изваянием, которому безразлично происходящее – и это тем более пугало, что совсем недавно этот вампир был юнцом, на которого многие из здесь присутствующих посматривали как на безобидного щенка. Теперь в глазах свидетелей и гостей, прибывших издалека, гнездился страх. Они недооценили его однажды – повторять эту ошибку никто не собирался. Если кто и был против вампира-императора, то благоразумно держал свое мнение при себе.

Лишь раз узкие губы дрогнули, чуть скривились – когда после долгой, пафосной речи, на его беловолосую голову опустился алмазный венец отца.

Кто-то счел, что это признак злорадства. Другие сочли проявлением скорби. Третьи – признаком удовлетворения. Но все они ошибались.

В этот момент Даскалиару показалось, что венец, который на него только что надели, обагрен кровью всех предыдущих императоров, и теперь она стекает по волосам ему на плечи… и это жуткое видение едва не заставило его поежиться.

Бессмертные редко расставались с ним добровольно.

Можно сколько угодно считать, что венец освобождает от чужой власти, но это нелепая ошибка. На самом деле это признак того, что он проиграл, проиграл собственному отцу, позволив взвалить себе на плечи невозможный вес огромной империи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В этот миг Даскалиар окончательно простился с надеждой на нормальную жизнь. При дворе, полном потенциальных предателей и интриганов, о нормальной жизни просто не может быть речи. Он уже научился никому не доверять, научился не ставить личные дела во главу угла, научился убивать и запугивать других.

Для правителя это, безусловно, полезные навыки.