Клуб любителей фантастики, 2010 - Валерий Гвоздей

Весь отдел — отличные ребята. Возможно и весь завод, ведь работают тут почти все «добровольцы». Возможно, поэтому и не так злобствует Охрана Лет. Они в ОЛ все козлы, но договориться с ними можно, если и Виктор Михалыча отмазали, а ему уже под 50.

Вот пришла мысль: «А может, просто тут дефектники все? Поэтому на Пенсию провожают уже после угасания репродуктивной функции?». После последнего выброса стало ужасно много скрытных. Я уже и сама не знаю — может я тоже?

Хорошо, что запрещены дети на работе, не то вымерли бы, наверное, основные. Остались бы люди — ящерицы, возможно — крысы, ну а основной генотип уже не так приспособлен к жизни в этой части планеты. Ближе к полюсам разве что.

…Хм, опять я замечталась во время работы, — вон как Сашка буравит злобным взглядом. Сашка — мой друг, сосед, а ещё непосредственный начальник. Это он как раз и привёл меня сюда. Мне тогда идея собирать медицинских слонов, да ещё и за спасибо, показалась, мягко говоря, идиотической. Как они вообще кого-то найдут на эту работу. Тогда, сразу после выброса, глашатаи, бегающие по разрушенному миру с предложением работы, да ещё с таким названием, выглядели, эмм… плохой шуткой. Смутное время. Смутно помню…

Все болеют, умирают. Если никто не умер да неделю, кажется, что наконец проходят волны. До того как на улицы выпустили первую партию слонов, заражение происходило при обычном передвижении, воздух аж кишел бактериями, ещё чуть-чуть, и вирусы можно было б различать невооружённым взглядом.

— Лиз, ты собираешься возвращаться на грешную землю? Обед вот скоро.

— Д-да, да Саш, — всё не могу в себя прийти, а от постоянного грохота начинаю общаться с собой — себя-то хоть слышу нормально. Зато в столовке наговариваешься на целый день.

За нашим столиком, как правило, сидит ещё Михалыч, он из соседней группы, много старше нас, и с ним всегда всё новое. И говорит обычные, простые вещи, но как…

Всё, звонок!!! Ура, перерыв.

— Саныч, идёшь? Не знаешь, что сегодня со вторым? С шерстью в каше. Они не разобрались с крысами в кладовой?

— Ну знаешь, Лизок! Может, перестанешь привередничать и поприветствуешь старого друга?

— Михалыч!! Хорошо, что тебя не забрали!

Те, кто постарше, рассказывали про волшебную страну Пенсию, со всегда ярким солнцем, свежим воздухом, отличной рыбалкой в отличной компании, красивыми зрелыми женщинами и галантными мужчинами… Возможно. Но вот только ещё никто не говорил с кем-то, кто бы там побывал. Люди из ОЛ и те доходят только до ограды. Сказки ложь, да в них намёк?

— Хм… Лиза? Что так смотришь мрачно? Ну да, не забрали. Эти гады машину мою забрали. И клетку Кешину. Теперь у меня попугай бездомный. Стыдно перед ним.

Понесло нашего старичка. Сейчас опять начнётся рассказ «на основе реальных событий», про тяжкую долю попугаев в мире жестоких людей. Может и к лучшему, а то так и не дадут с собой пообщаться. А так молчу не только я, а и все, кто стоит в радиусе метров двух-трёх, Виктора Михалыча нашего не перекричать. Что-то странно, долго слишком ему дают разглагольствовать, обычно народ не церемонится, а тут смотрю, ещё и сочувствие в глазах читается, к чему бы это?

Всезнайка Ангелина. Заносчивая, сухая блондинка за тридцать. Это она в своё время пробудила в нас боязнь Пенсии. А скоро ей тоже туда. И она это знает.

— Энги, привет!

Смерила меня взглядом, будто с ней не поздоровались, а послали.

— Лиз?

Интересно, а она что, уже и не надеялась меня тут увидеть?

— Не знаешь, что происходит?

— Ты о чём?

— Посмотри на реакцию. Почему они его жалеют? Что они знают, чего не знаю я?! Уверена, ты в курсе всех последних слухов, связанных с Пенсией. Может, поделишься?

— Ты ничего не изменишь. Наблюдай.

Вот же стерва. Ну ладно, может наблюдение и в самом деле лучше в этой ситуации? Когда происходит что-то, о чём знает «толпа», то определённым образом изменяется атмосфера места, ароматы, плотность воздуха, перенасыщение феромонами. Если научиться читать подобную информацию, слова нужны будут только в искусстве. Стихи, малая толика прозы, непередаваемая запахами и цветом, и всё. Фиолетовый с салатовыми разводами — такой теперь цвет настроения. Цвет тревоги и любопытства. Запахло потом. Сейчас что-то произойдёт, а я так и не поняла, какое отношение имеем к этому мы, наша троица.

Пока все заняты, могу как раз сходить нам за обедом. Меня знают в лицо, талонов на всех не потребуют. Главное в этой толкучке потом найтись. А, чёрт, ещё и туда протиснуться не мешало бы. «Разрешите? Разрешите! Эй ты, дай пройти!!!» Ну вот, опять все мои попытки цивилизованно себя вести пошли коту под хвост.

— Джей, здравствуй, дай-ка мне на троих. — Улыбнулась, пошла за тарелками.

— Угу, спасибо. Эй, а почему тут две тарелки? Я же сказала — на ТРОИХ! Ау! Ты что, не слышишь меня?

Могла бы хоть обернуться… Что теперь? Кто из нас без обеда?

Ладно, разберёмся. Думаю, поделимся. Найти бы их только…

— Лиз, Михалыча забрали! За нами наблюдать будут, Ангелина настучала, думает, ей зачтут, а нам смываться надо, тоже отрядить могут по подозрению, мы же тесты не проходили в последний раз, вспомнят…

— Стоп-стоп-стоп… Не тарабань. Давай ещё раз, с чувством, с толком…

— Виктор Михалыча забрали люди из ОЛ. Они его прямо сейчас к Пенсии повели. Энги говорила с представителями, рассказала про то, что живём в одной комнате. Ещё сказала, что мы можем нарушать кодекс отрицания. Ты знаешь, чем это грозит?!

— Промывание?.. Да… но мы же не…

— Не с ним вместе? Кого это волнует?

Как всегда, цинично, но правда. Сан в своём репертуаре.

— Давай решим после обеда? За забором еды ведь нет… да и слонов немного, значит, вирусов хватит и на нас…

Обмануть охрану не представило особого труда. Работали мы давно и усердно. Поэтому верили нам уже на слово. Площадь перед заводом, когда-то центральная в городе, выглядела очень… э, живописно. Через старинную брусчатку начала пробиваться трава. Кое-где выросли хилые кустарники. Бывший театр теперь делили между собой собаки и крысы, выросшие повыше исхудавших дворняг.

Лет десять назад, ещё до разоружения и последовавшими за ним волнами вирусов, мы частенько выбирались сюда попить пива, подраться, иногда просто пройтись, на людей поглазеть. Тут всегда было полно иностранцев, симпатичных старушек с синими волосами, дедушек в фиолетовых брюках и школьников в форме. Все они отличались от нас не только внешне, но и чем-то неуловимым, в выражении глаз, осанке, мягкости походки… Они были как бы более уверены в себе, в будущем, в том, что оно у них будет, будет у их детей, внуков, и не плохое… Не помогла им эта уверенность… Когда населению объявили про разоружение, все были только рады. Были, правда, такие, что подозревали подвох, но от людей. То, что планету накажет природа не ожидал никто.

Было решено вывезти ВСЕ боеприпасы, когда-либо созданные человеком и до сих пор действующие, на орбиту Венеры и там подорвать в надежде, что все отходы, которые при этом образуются, осядут на поверхность планеты под действием силы притяжения. В то, что галактика — разумна, верила только горстка любителей научной фантастики, на которых внимания никто и не обращал… Поэтому, когда после разоружения стало появляться всё больше новых вирусов, учёные связали это с техногенным развитием человечества.

Первые помехи в радиоэфире были списаны на солнечные бури. Когда начал меняться радиационный фон, разработали специальные спреи, защищающие человека от всех последствий радиации. Теперь вот с вирусами борются при помощи медицинских слонов. Со слонами у них, правда, мало общего, кроме хобота. Это роботы-чистильщики. Высотой в полметра, куполообразные, с зеленовато-металлическим корпусом, они бесшумно передвигаются по городу и, всасывая хоботом воздух, фильтруют его от вирусов. А мы их производим. Производили. С завода мы уже сбежали, так что теперь мы не помогаем спасать людей, а наоборот срываем планы производства. Идём быстро, не оборачиваемся, не разговариваем. Мы — беглецы в заражённом регионе. Идём спасать друга, которого ведут в несуществующую страну, на несуществующий отдых. Завёрнутые в защитные плащи, мы ничем не отличаемся от сотен других, спешащих в укрытие к ночи. Только вот укрытия у нас нет. А плащи мы добыли, побив и раздев двоих караульных. Теперь ещё и за это нас будут разыскивать. Мы — вне закона.

После заражения Венеры радиоактивностью на Землю каждый день выпадает отдача. С каждым днём всё больше планет, звёзд, звёздных систем начинают мстить нам. Никто не имеет права обижать планеты, на которых не живёт. Никто. Нарушение влечёт наказание в размере один к двадцати относительно нанесённого ущерба. А Венера умерла…

Мой спутник бежит. Он почти не помнит о моём присутствии. Тоже, небось, блуждает заросшими тропами памяти.