Киберпоп. Стажёрка - Ева Финова

— Я прошла кастинг, не подозревая о том, куда меня готовят. Изначально я планировала попробовать себя в Шоу-бизнесе, потому что мой бойфренд бросил меня и унизил, мол, пора бы мне съезжать, так как ему поступило предложение о съёмках в сериале. Сказал, что ему будет не до меня, когда он переедет в апартаменты продюсерской фирмы.

И снова вдох и выдох, прежде чем продолжить.

— Но в «МаЁс» я быстро поняла, что попала в крайне токсичную среду, вот только останавливаться было уже поздно. Меня продвигали наверх, выделяли из толпы. А позже я узнала: всё дело в моя конституции тела и внешних данных. Я почти идеально подходила для создания дубликата всеми известной звезды из Анинета — ЭмДжи, у неё оказались сильные проблемы со здоровьем, что мешало ей в полной мере зарабатывать деньги на турне. Но был один изъян, который не устраивал руководство — мой рост. Семь миллиметров. Я была выше её на семь миллиметров. Для придирчивых фанатов существенный недостаток. Во всяком случае, меня в этом убедили, заставив сделать нелегальную операцию на коленях и суставах. Квалифицированные специалисты отказались заниматься подобным: намеренно меня уродовать, поэтому в «МаЁс» нашли одного кустарного специалиста, привезли в тайную частную клинику и провели неудачную операцию, после которой остались не только уродливые шрамы, но и иные более серьёзные последствия. Я постоянно теряю равновесие. Меняя рост, нужно было рассчитать размер стопы и прочие данные, чтобы сохранить баланс тела, но это не было сделано. И моя карьера покатилась по наклонной. Но даже так, в самом конце сотрудничества с этой компанией, когда меня привезли в главный офис-высотку, я и не подозревала, что меня ждёт нечто более ужасное.

Посмотрела на Бойда и с грустью заметила, как он сжимает кулаки.

— Меня пытались использовать в пентхаусе Брюменза. Этот жирный боров сидел на диване и скалился, разглагольствуя, мол, ты не умеешь создавать тренды, поэтому смирись и будь посредственностью. Не выжимай из себя, иначе плохо кончишь. А если хочешь остаться в «МаЁс», то все вложенные деньги нужно «отработать» понятным образом.

Закончив отвечать, я прикрыла лицо ладонью, стараясь справиться с накатывающими слезами. В комнате царила ужасающая тишина, мне вдруг стало слишком зябко — я повела плечами. Помотала головой, прогоняя непрошенную жалость к себе.

— Но мне повезло, мой желудок меня спас. — Я горько усмехнулась. — Меня вырвало. Много раз. О, было крайне интересно смотреть, как этот свинья багровеет и морщится от отвращения ко мне, когда я в очередной раз разливаю содержимое моего желудка на его блестящем полу. Красота…

— И после такого вы утверждаете, что эмоционально стабильны? — дисциплинарщик по-прежнему гнул свою линию. После всего рассказанного, ещё противнее стало, ведь я ему душу раскрыла, а он лишь отмахнулся. Будто и не сочувствовал вовсе.

— Это было давно.

— Но лечение вы не проходили?

— Когда бы? Я всё время работала и моталась по городам, скрывалась от обозлённых фанатов ЭмДжи. Кто-то постоянно подбрасывал в инфополе Анинета разную дезинформацию. Меня дважды пытались убить. А вы говорите про реабилитацию?

На этот раз дисциплинарщика проняло — он замолчал. Или нет? Всё же после недолгой заминки он вновь заговорил:

— Получается, несмотря на весь пережитый опыт, вы решили довериться Бойду? Вы знаете, что у него имеется судимость, а прошлые отношения окончились судебным разбирательством? Вам не кажется, что выбор был неудачен?

— Я ни о чём не жалею! Мне нравится Джим, очень нравится. Про судимость, наверное, он сам мне расскажет, когда будет готов. Про прошлые отношения я уже знаю.

— И, конечно, он сказал, что это несчастный случай? Вы же знаете, никто не хочет считать себя плохим и будет искать оправдание любому, даже самому зверскому поступку.

— Поверьте, вы ищете зверские поступки не в том месте. Он заботится обо мне, носит меня на руках. Пылинки сдувает почти в буквальном смысле. Любой девушке было бы приятно получать столько заботы и внимания от любимого человека.

— И вас не смущает, что это могут быть токсичные отношения?

— О чём вы? — Я вздохнула, глядя на то, как он что-то чёркает стилусом у себя в записях. — Ещё раз скажу, чтобы вы поняли, я его люблю, ни к чему он меня не принуждал, у нас замечательные отношения, что вам ещё нужно знать?

— Последнее, — обрадовал меня сотрудник, имени которого я даже не знала.

Да и буду честна — не хотела знать вовсе. Оказалось, не зря. Вынув из кармана визитницу, он достал оттуда маленький прямоугольник. Прям какой-то раритет. Давно подобное не видела. Только в старых-старых фильмах.

— Вот мои контактные данные.

— Зачем? — удивилась я. Даже не глянула на неё вовсе.

— Чтобы было куда обратиться на случай непредвиденной ситуации. Если вдруг Бойд выйдет из себя и будет представлять угрозу вашей безопасности.

— С какой стати ему выходить из себя?

— Вы знали, что он подрался с собственным другом, за что и угодил за решётку?

— Нет. Я этого не знала, но наверняка тому есть причины.

Теперь я уже пошла на принцип. Чем больше напирал этот человек, тем меньше мне хотелось ему верить. Вот совсем.

— А своей бывшей девушке он разбил нос.

— И она отсудила у него деньги на пластическую операцию, в накладе не осталась.

Я пожала плечами.

— Вы точно не хотите иметь подстраховку на случай бытового конфликта? — изумился сотрудник Дисциплинарного отдела. А я прямо ему призналась:

— Очень умно с вашей стороны давать мне эту карточку демонстративно, будто назло. Возьму — значит, покажу своё недоверие к собственному мужу. Это будет точить и его, и меня. Как думаете, кто выиграет, если мы из-за этого расстанемся?

— Кто?

— Вы.

Теперь уже настала его очередь изумляться.

— А что? Удобно. Неженатые сотрудники — минимум проблем Дисциплинарному отделу.

— Вы же знаете, что это не так, — не согласился индивид, сидящий рядом. — Мы беспокоимся о вашей безопасности. Бойд имеет доступ к большому объёму информации и различным рычагам давления на вас, как на личность.

— Эти рычаги есть у вас, и вы их демонстративно использовали, — я кивнула. — А ещё, сделали это без всякого такта. И если бы вас действительно волновала моя личность, то вы хотя бы посочувствовали мне на том моменте, когда я