Спасение утопающих - Вера Колочкова

На улице после бани Даше показалось очень хорошо. Тепло. Она даже хотела развязать да снять большой теплый платок с кистями, в который ее чуть не силой заставила нарядиться баба Зина, да передумала. Кто ее здесь видит-то? Уж юная писательница со своими стильными штучками точно не видит… Ничего, прогуляется и в старушечьем платке, не страшно. Подумаешь! Зато можно идти не торопясь, наслаждаясь природными запахами. А пахло кругом просто замечательно – приближающимся большим настоящим снегом пахло, и морозной сыростью от земли, и еще чем-то очень деревенским – то ли сеном, то ли парным молоком. Правда, Даша очень слабо себе представляла, как пахнет парное молоко. Наверное, так и пахнет – далекими будто травами, прошедшим летом, жизнью… Она уже свернула за угол, выходя с Пролетарской улицы, как вдруг наперерез ей вышла из темноты долговязая мужская фигура, окликнула знакомым голосом:

– Здравствуйте, дама…

– Да ну тебя, Тимофеев, напугал! – сердито махнула на него ладошкой Даша.

– Извини, я не хотел… – пожал плечами парень. – Даш, можно я тебя домой провожу? А то у нас тут не Амстердам, знаешь. И в самом деле напугать могут. Да и поздно уже…

– Ну что ж, проводи, – милостиво разрешила Даша. – Заодно и расскажешь, как ты в этих краях оказался. Чего ты тут потерял-то, Тимофеев? Здесь края бедные, для таких крутых да решительных пацанов вроде не предназначенные…

– Да ладно тебе, Даш. Не издевайся. Сама же знаешь, чего я потерял…

– Нет, не знаю. Чего я, сорочьи яйца ем?

– Какие яйца?

– А так баба Зина всегда говорит! Только тот все на свете знает, кто сорочьи яйца ест!

– А, ну да… Помню, помню. Забавная такая старушенция. Мы как-то заходили к ней в гости, еще когда Наташа с матерью жила… Как она там, Даш?

– Кто? Баба Зина? – нарочито глупо моргнув, устремила на него ясный взор Даша.

– Ну перестань, чего ты… Расскажи мне про Наташку…

– Да хорошо все с твоей Наташкой. Сегодня вот Макарку купали…

– Ага. Я видел.

– Как?! Как ты видел?

– Да в окошко бани подглядывал.

– Зачем?!

– Ну, на сына хотел посмотреть.

– Ничего себе, подглядывал он! А я ведь, между прочим, была без становины! – с удовольствием выговорила Даша последнее слово, с усмешкой глядя на Сашку.

– Ой, да мне все равно, Даш, без чего ты там была! Чего я, тебя, что ли, рассматривал? Ты мне скажи лучше, почему он такой… красненький будто. Или мне показалось?

– Да маленький еще потому что! Родился недавно! Ты подожди немного, Тимофеев… Когда в следующий раз будешь в окошко подглядывать, он уже беленький будет…

– А когда? Когда вы его снова купать будете? – не поняв Дашиной тонкой иронии, вполне серьезно спросил Сашка.

– Во придурок! – обалдело произнесла Даша, взглянув на него сбоку. – А что, в дом прийти на сына своего посмотреть нельзя, что ли? Как все отцы на детей смотрят?

– Нет. Нельзя. Не могу я.

– Ну, значит, ты дважды придурок! Не может он! Что ж, не моги и дальше. Живи со своей хреновой разумностью. Носись теперь с ней, как дурень с писаной торбой. А временами прячь ее под мышку покрепче да пробирайся огородами к чужой бане, выглядывай в окошко на сына, как вор…

– Даша, но ты не понимаешь…

– Да все я понимаю! Не дура, слава богу. Понимаю, что ты несамостоятельный пока, что родители категорически против, что судьба может сломаться и все такое прочее… Я-то как раз тебя и понимаю, Тимофеев. И даже больше, к сожалению, чем ты думаешь. А только, знаешь… Тебя-то самого не тошнит от правильной родительской разумности, которую ты себе нахально присвоил? Только честно?

– Не знаю я, Даша, что тебе на это и ответить. Честно, не знаю.

– Ладно, Тимофеев, не знай. Вообще, очень хорошая позиция – не знать. Спасительная такая. И удобная. Не знаю – и все! Зато Костик, слава богу, знает…

– Да при чем здесь Костик?!

– Да при том! Вот он скоро приедет и увезет Наташку с Макаркой к отцу! Он-то своего отца убедил, похоже, что у него свой выбор есть. И разумность своя собственная есть. Что тогда делать будешь? Тоже к ним поедешь в окошечко за сыном подглядывать?

– Да откуда ты взяла такое, Даш? Про Костика? Этого же не может быть!

– Может, Тимофеев, может! Женится Костик на Наташке, и заживут они припеваючи. И Макарку твоего вырастят. А ты давай живи и дальше с родительской разумностью в обнимку…

– Да ну, ерунда все это…

Сашка замолчал, шел рядом грустный и сердитый. Так и не проронил больше за всю дорогу ни слова. У Дашиного уже подъезда сунулся было что-то еще спросить и даже уже голову вскинул решительно, но смолчал. Попрощался вежливо и пошел своей дорогой. Даша долго смотрела ему вслед. Потом вздохнула и вошла в подъезд, стала медленно подниматься по ступенькам…

Глава 11

– Дашенька, господи, что это у тебя на голове? Платок какой-то ужасный… И где ты ходишь так долго? И трубку не берешь? Я уже изволновалась вся? – кинулась к ней с вопросами бабушка Надя.

– Да опять, наверное, у Егоровой сидела! – тут же послышался из комнаты насмешливо-сердитый голос Екатерины Тимофеевны. – Я тут для нее такие хорошие новости принесла, а она у Егоровой сидит!

– Какие такие новости? – вошла к ним в комнату Даша, устало плюхнулась на диван.

– А такие! Специально сегодня ради тебя в область ездила, целую конфигурацию действий по твоему вопросу выстроила. От бабки-то твоей толку, я чувствую, никакого не будет. Так и протрясется до конца, и не сделает ничего. Не дай бог, еще и кондратий ее хватит от страха за свой чиновничий авторитет!

– Какую конфигурацию? – устало спросила Даша. Хотя зачем спросила – и сама не знает. Из приличия, наверное. И так же понятно, что это за конфигурация такая. Наверняка очередная попытка кинуть ей в холодную волну спасательный круг из взрослой мудрости-разумности…

– Ты так спрашиваешь, Дашенька, будто одолжение делаешь, – обиженно протянула Екатерина Тимофеевна. – И вообще, я говорила уже тебе – не нравишься ты мне в последнее время!

– А я что, обязательно должна вам нравиться, да?

– Нет, вы посмотрите-ка на нее! – полушутя-полусерьезно проговорила директриса и окинула сидящую на диване Дашу снисходительным учительским взором. – Посмотрите, она еще и хамит! Ты кому дерзишь-то, девушка?

– Кать, ну не надо… – робко пыталась остановить закипающую подругу Надежда Федоровна, но была остановлена повелительным жестом вскинутой вверх руки:

– Не встревай, Надя! Я лучше знаю, что надо, а чего не надо! Девчонка совсем распоясалась, я смотрю! Пропадает где-то вечерами, дерзит… Все вокруг нее тут вьюнами вертятся, судьбу ее устраивают… И бабка не знает уже, как и выстелиться перед ней, чтоб угодить, и я все дела бросила да в область погнала ее положение устраивать…