Костяной браслет - Кевин Кроссли-Холланд

Бергдис уронила свою меховую поклажу и обняла шкипера.

— Хвали богов! — хрипло прокричала она.

— Хорошо, — сухо отозвался Рыжий Оттар. — Но сначала похвалю Михрана.

— А сам король собирается что-нибудь покупать у нас? — спросила Бергдис. — А его королева?

— Время покажет… — Затем Михран поднял правую руку: — Также король Ярослав требует, чтобы ты привел с собой Сольвейг, дочь Хальфдана.

— Сольвейг! — сердито воскликнула Бергдис. — Она-то ему на что?

Сольвейг не могла отвести взгляда от короля Ярослава. Он был не высок и не низок, не тучен и не худ; волос на его голове было не слишком много, но не был он и лыс. Зато его голубые глаза сверкали так ярко, что затмили бы даже очи Торстена.

Из левого уха его свисало огромное кольцо, украшенное камешком под цвет глаз.

Король сидел на очень высокой золоченой скамье, а рядом с ним примостилась его двенадцатилетняя дочь Эллисиф. На ней были золотые браслеты и ожерелья, а светлые волосы были зачесаны назад и заплетены в косы так, что казались клубком змей. Ее остроносые сапожки не касались пола.

Рыжий Оттар и Сольвейг, сопровождаемые Михраном, опустились перед королем на колени. Вокруг них в просторных палатах располагались группами советники, законники, прислужники…

— Встаньте! — приказал им Ярослав. — Добро пожаловать!

«Какой у него глубокий голос, — подумала Сольвейг. — Словно у быка. Михран рассказывал, что он был королем еще до моего рождения».

Король русов почти не обращал внимания на Рыжего Оттара. Он пристально поглядел на Сольвейг глубоко посаженными глазами, а потом сделал ей знак, чтобы она подошла ближе. Почти не решаясь дышать, Сольвейг сделала шаг вперед. Ярослав кивнул и потер стриженый подбородок.

— Хммм… — пророкотал он. — Поступь легкая, не хромаешь. Летишь, точно гончая. Ты сноровиста, и нет в тебе неуклюжести…

Сольвейг начала бить мелкая дрожь.

— Но, — продолжал король, вглядываясь в нее, — ты так склоняешь голову набок… И так внимательно смотришь…

Теперь Сольвейг уже дрожала всем телом.

Король Ярослав улыбнулся.

— Каков отец, такова и дочь, — зычно проворчал он. — Если бы в этих палатах собралась тысяча девушек, я все равно узнал бы тебя. Дочь Хальфдана!

— О! — выдохнула Сольвейг, и ее ноги чуть было не подкосились.

Король похлопал по скамье рядом с собой, и Сольвейг уселась на подбитое пурпурным войлоком сиденье.

Она громко сглотнула и прошептала:

— Вы встречались с ним.

— Друг Харальда Сигурдссона — мой друг, — ответил король. — Но твой отец был не просто другом. Он спас жизнь Харальда при Стикластадире. Не так ли?

Сольвейг, снова сглотнув, кивнула. Ей было нехорошо.

— Посмотри на меня, девочка.

Сольвейг подняла взгляд.

— Да, — с кривой усмешкой проговорил Ярослав. — «Напоминает подменыша. Горячая, словно жеребенок. А голос ее ясен и чист, будто солнечный луч».

И снова девушка задрожала. Она ничего не могла с собой поделать.

— С твоим отцом все хорошо, — успокоил ее король. — Он пришел сюда в конце осени. Направлялся в Миклагард. Его сопровождал ярл Рогнвальд…

— Я видела его, — ответила Сольвейг. — Однажды ночью. Но мне тогда было всего девять.

— …ярл Рогнвальд и двадцать норвежцев, — продолжал король. — Они договорились встретиться в Швеции…

— За горами! — воскликнула Сольвейг, но затем закрыла рот рукой. — Мне не следует перебивать тебя.

— Некоторые мысли так захватывают, — ответил король, — что их никак не остановить. Как оказалось, все они собирались в Ладогу. Да, Сольвейг, твой отец горел нетерпением снова увидеть Харальда. Харальда Сигурдссона, предводителя варяжской дружины!

Сольвейг втянула воздух и снова закрыла рот ладонью.

— Да, — продолжал король. — Того самого! Итак, Сольвейг, я восхвалил решимость, преданность и честь твоего отца… — Он помедлил и повернулся к Рыжему Оттару. — Эта девушка, — сказал он ему, — дочь мужественного, верного и достойного человека. И сама она такова. Молодая женщина, отправившаяся из Трондхейма в Миклагард, — я о таком раньше и не слыхивал.

Рыжий Оттар склонил голову и медленно кивнул.

— Я вознаградил ее отца, — объявил ему король. — Подарил ему саблю.

Шкипер сморщил лоб и подался вперед.

— Изогнутый меч, — пояснил ему Михран.

— Его выковал один из моих кузнецов… — Король повернулся к Сольвейг и вдумчиво оглядел ее. — Я спросил твоего отца, жалеет ли он о чем-нибудь. И он мне ответил: «Об одном. Лишь об одном».

Сольвейг всматривалась в короля немигающим взглядом.

— О замечательной женщине, которую оставил.

Сольвейг моргнула.

— О замечательной женщине, — медленно повторил король.

Сольвейг понурила голову. «Это об Асте, — подумала она. — Мой отец говорил об Асте».

— О молодой женщине с широко расставленными глазами. Одним серым, другим — цвета фиалки.

— Ох! — задохнулась Сольвейг. — Ох!

— Эхх… — вздохнул король. — Он сказал, что уехал, ничего ей не объяснив. И что об этом он будет сожалеть до конца своих дней.

Сольвейг все хватала ртом воздух, а Ярослав молча сидел рядом с ней. Затем он повернулся к Эллисиф.

— Вот видишь, каково это? — спросил он ее звучно. — Отцы и дочери.

Не оглядываясь назад, король поднял правую руку и сделал знак. Двое слуг заспешили к нему: один — с кувшином и тремя маленькими позолоченными кубками на подносе, другой — с серебряным блюдом, украшенным по краям узорами из диких цветов и нагруженным пирогами и калеными орехами.

Король снова махнул рукой, и слуги внесли стулья для Рыжего Оттара и Михрана.

Один из слуг, за которым наблюдала Сольвейг, принялся разливать по кубкам бледно-алый прозрачный напиток.

— Знаешь, что это? — спросил ее король.

— Брусника? — отозвалась Сольвейг.

— Отведай.

Девушка сделала маленький глоток и тут же скривилась:

— Кисло!

— Клюква, — пояснил Ярослав. — Хорошо утоляет жажду. Хорошо помогает при родах.

— Но я не беременна, — возразила Сольвейг.

— Рад слышать, — ответил король и обратился к ее спутникам. — Ну что ж, Оттар, — сказал он. — Рыжий Оттар. Почему рыжий?

Шкипер провел рукой по золотисто-рыжим волосам.

— И нрав у тебя горячий, а?

— Я знаю, как его сдержать, о король. И знаю, когда дать ему волю.

— Есть ли кровь на твоих руках?

— Нет, — ответил тот. — Той, которая может запачкать, нет. Я не проливал ее без веской причины.

Король кивнул:

— Хороший ответ. Так что же, значит, в Миклагард?

Рыжий Оттар искоса взглянул на Михрана и осторожно ответил:

— Нет.

— Нет?! — переспросил король. Сольвейг не была уверена, изумлен ли он на самом деле или хорошо изображает удивление. — Почему же нет?

— Я и не собирался туда.

— Если туда направляется Сольвейг, то вы можете поплыть с нею вместе. — Он положил крепкую руку девушке на плечо и продолжил: — Вы сможете приглядывать там за нею… как за дочерью.

— Моя команда скажет, что мы и так уже заплыли достаточно далеко.

— Только слабые мужи перекладывают ответственность на ведомых. У сильных мужей разум гибок. Я большего ожидал от тебя, Рыжий Оттар.

Сольвейг слушала в изумлении. Впервые ей довелось увидеть, как Рыжий Оттар вынужден подчиняться и выслушивать наставления.

— Случилось так, — сказал король Ярослав, — что вы попали сюда в решающий час. Возможно, вас ждет большой прибыток. Снова собираются войска печенегов, тысячи их. Вскоре они нападут. Я сидел на этом престоле уже восемнадцать лет, но эта битва будет величайшей из всех моих сражений. — Король перекрестился. — Если богу будет угодно, она не станет моей последней.

— Где они сейчас? — спросил Рыжий Оттар.

— На севере отсюда. Севернее Змиевых валов. Они уже собираются на берегах Днепра. А что вы? Вам вряд ли удастся вернуться. Плыть против течения, все время на веслах… Печенеги вас поймают. Вы можете переждать здесь или отправиться дальше… — Король помедлил. — Оттар, — сказал он наконец. — Рыжий Оттар, мне нужна твоя помощь. Я прошу тебя доставить моего посланника в Миклагард — так быстро, как только сможешь. Похоже, что для меня, моей семьи и царства это вопрос жизни и смерти.

Рыжий Оттар склонил голову — раздумывая ли, покоряясь ли?

— Твоего посланника, — повторил он.

— Я отправлю его к вам на судно.

— Король, — обратился к Ярославу шкипер. — Ты должен позволить мне побеседовать с моими спутниками. Не слабость в том будет, но проявление власти.

— Можете не сомневаться, я щедро вознагражу вас всех. И не только это. Все, что выручите за свои меха, воск и мед в Миклагарде… — Король потряс головой, словно не в силах описать, сколь много денег получит Оттар за свои товары. — Что бы вы ни привезли, покупайте еще больше. Вы не останетесь внакладе.