Кольцо - Вячеслав Кумин

– Тут с вами такая интересная штука приключилась, – неподдельно удивлялся истязатель. – У вас аллергия на препарат.

– Как так?

– А вот так… Вкололи, а вы сразу же задергались, сердечко стало барахлить, начали дышать надсадно и задыхаться. Если бы я не знал, что ты обычный раздолбай, то решил бы, что у тебя блокировка. Пришлось воспользоваться более древним способом дознания.

«Врет или нет?» – не без надежды подумал Джерри Дональдан. Это свойство собственного организма его несколько удивило.

– Тогда полиграф…

– Бесполезная штукения. Он может сказать, врете вы или нет, но не более того.

«Точно! – усмехнулся Джерри. – Для применения полиграфа нужно знать, какие вопросы задавать и о чем. А они, такое впечатление, даже не знают, что спрашивать!»

От осознания этого Джерри широко улыбнулся, за что его тут же наказали. Мистер Эйрон слегка кивнул, и боксеры снова принялись за работу.

Через пять минут Джерри в очередной раз потерял сознание.

– Ну что там, Крайс? – спросил Эйрон компьютерщика. Характер его составлен? Определили его тип и все прочее в том же духе?

– Да, мистер Эйрон.

– Хорошо, тогда проведем окончательный тест, и можно заканчивать. А то дышать этой вонью уже сил нет…

34

Выплеснутая в лицо вода помогала слабо. Сознание возвращалось с трудом, противясь новым пыткам, которые его ожидали. Джерри даже примерно не догадывался, сколько его уже пытают и почему до сих пор еще не убили.

Рук он уже не чувствовал, да и ноги болтались безвольно. Единственное, что он ощущал, это обжигающую боль внутри него.

«Отбили суки все, что можно было отбить», – думал Дональдан, прислушиваясь к своим ощущениям, еще не зная, стоит ли по этому поводу горевать или уже все бессмысленно? Его не кормили, но есть и не хотелось.

– Ну, мистер Дональдан, будем говорить или как? – в очередной раз спросил Эйрон.

– Давайте поговорим, – нагло согласился Джерри. – Какая сегодня погода, мистер? Сегодня что-то сырее обычного, вы не находите? На улице, наверное, дождь…

– По делу, мистер Дональдан…

– По делу, так по делу. Знаете, мистер Эйрон, где-то я уже слышал про этот метод, с которым вы работаете. Дубасите человека почем зря, ломаете его «внутренний стержень», после чего он вам выкладывает все, что вы хотите, а точнее, правду и только правду, лишь бы умереть. Не «сломав» человека, вы не можете быть уверенными в том, что клиент сказал правду или, точнее, всю правду, ничего не утаив, не «забыв» сказать что-то важное, унеся что-то вроде ключика с собой в могилу. Ведь даже «сыворотка правды» не может дать стопроцентный результат, слишком много у человека неизведанного, чтобы была абсолютная гарантия, или у него стоит блокировка, которую можно снять только через непереносимую боль. Признаться, я плохо верю, что у меня аллергия на сыворотку… значит, что-то я вам все-таки рассказал… но все же недостаточно, раз вы продолжаете. И я не ломаюсь. Мир, как известно, жесток, и меня пытались сломать. В том же училище, о котором вы не пожелали слышать. Я видел «сломанных» людей – жалкое зрелище. Они сносят все обиды, делая вид, что не замечают их, а может, они действительно ничего не замечали?.. я не знаю. А потому я не хочу быть таким, даже на короткий момент, когда я вам буду нужен, чтобы рассказать все без остатка, и вы меня убьете. На эти пару минут я потерял бы человеческий облик, но вы не дождетесь, я останусь человеком до конца.

– Вы уверены в том, что мы вас не сломаем? Ведь вы еще вполне восстановимы, – как бы между прочим подарил надежду истязатель. – Вы не знаете нас, даже где мы находимся, потому мы вас запросто можем отпустить, после того как все расскажете, ведь несмотря на известное выражение: «нет человека – нет проблемы», иметь дело с трупом всегда проблема, его еще нужно спрятать, а это не так-то просто, как утверждают некоторые детективные книжки и фильмы. Ты даже не представляешь, сколько банд засыпалось на трупах. Можно десять раз остаться непойманным, двадцать, тридцать, сто, но рано или поздно совершается ошибка и тебя ловят…

«Дарит мне надежду», – понял Джерри, но сейчас ему было безразлично.

– Итак, на данный момент вы восстановимы с медицинской точки зрения, но эти костоломы сейчас возьмутся всерьез. Они будут ломать одну косточку за другой, одну за другой и в конце концов переломают вам весь скелет, и медицина в этом случае бессильно опустит руки. Это очень больно, в сотни раз больнее, чем вам было до этого. Вы услышите, как хрустит череп и лопаются яйца…

– Может, не будете мучиться и просто меня убьете? – предложил Джерри.

– Хорошо, а как насчет этого?

Эйрон подкатил к Дональдану тележку и движением фокусника сорвал с нее полотенце. Взору открылись десятки различных хирургических инструментов: скальпели, зажимы, пилы, какие-то спицы…

Внутренне Джерри все же содрогнулся. Он с детства почему-то ненавидел зубных врачей, и эта нелюбовь перенеслась на всех докторов, на всех тех, кто носил белые халаты, и все, с ними связанное. А тут даже не инструмент, а пыточный арсенал.

– Иглы под ногти и все такое…

– Вы попусту теряете свое время, – наконец выговорил Дональдан из упрямства, глядя прямо в глаза своему мучителю, хотя почувствовал, что голос его все-таки предательски дрогнул. Тело, подсознание, да и разум тоже хотели жить.

– Что ж, я вас предупреждал, мистер Дональдан.

Эйрон отошел в сторону, пропуская специалиста по хирургическим инструментам. Тот медленно взял скальпель и подошел к жертве.

Джерри закрыл глаза, готовясь закричать от боли, что ему сейчас причинят.

Время вдруг перестало существовать. Казалось, прошел целый час, как вдруг послышались чьи-то громкие, требовательные голоса, топот ног по бетонному полу. Удар в дверь, от которого она открылась настежь.

– Полиция! Всем лежать, суки, мордой в пол!

Помещение быстро заполнялось полицейским спецназом. Они валили всех на пол, пеленая руки пойманных пластиковыми наручниками.

35

Трудно описать, какие чувства испытал Джерри: пожалуй, все, кроме радости, уж слишком неожиданным оказалось появление спасителей, а смирившемуся со смертью – жизнь уже не нужна. Ведь надежда на появление полицейских равнялась нулю и даже меньше. Появилась даже мыслишка, что это очередная уловка изощренных истязателей и сейчас они, посмеявшись над ним, над так жестоко обманутыми надеждами, примутся за старое.

Но нет. Жертву истязателей отвезли в чистый госпиталь и положили в отдельную палату, уставленную всеми необходимыми медицинскими приборами, которые время от времени пищали и весело перемигивались разноцветными огоньками лампочек. Самописцы снимали с пациента всю информацию, которую просматривал делавший каждый час обход доктор.

Ощущение жизни возвращалось в тело очень медленно. Джерри просто лежал и глядел в потолок, ни о чем не думая, наблюдая за тем, как медленно движется по потолку тень от рамы, что было странно, поскольку на улице царил день. В конце концов Джерри пришел к выводу, что солнечный свет от чего-то отражается и дает тень на потолок.

Пожалуй, это была его первая оформленная мысль, доведенная до логического конца. Но думать о том, что с ним произошло, кто его истязал и зачем, по-прежнему не хотелось, уж слишком все запуталось, а он слишком быстро уставал, думая над этим.

В палату вошла хорошенькая медсестра с такой короткой юбкой и глубоким декольте, что не смотреть на нее было невозможно. При взгляде на нее сама собой возвращалась жажда жизни. Она проверила показания самописцев, уровень раствора в капельнице пациента и собиралась уходить, но Дональдан остановил ее вопросом:

– Мисс, какой сегодня день?

– Восемнадцатое…

– А сколько я здесь?

– Второй день.

– Спасибо.

«Значит, избивали меня почти четыре дня, еще два дня я провалялся тут, а встреча должна была состояться… – к своему удивлению, Дональдан не смог подсчитать, когда должна была состояться встреча. Главным оставалось то, что время прошло. – Вот такие вот дела… поганые».

Полицейские почти не приходили, только задали пару протокольных вопросов, выяснили личность пострадавшего и все. Дональдан такому равнодушию с их стороны не удивлялся не только потому, что ему на все наплевать, но и потому что считал, что полиции есть у кого спрашивать.

«В конце концов они поймали всех с поличным», – подумал он. Вот только они почему-то не говорили, кто они, ссылаясь на тайну следствия.

В больнице пришлось провести еще два дня. За это время тело его приводили в порядок. Рваные раны заживали, внутренние гематомы сводили при помощи кровососущих паразитов, противных и слизистых, таких, что Джерри ни за что бы не прикоснулся к ним по собственной воле, поскольку от одного только их вида у него начинались рвотные спазмы. Но сейчас его никто не спрашивал, хочет он или нет, ему просто делали медицинские процедуры. Да и эффект от их действия поражал воображение. Темные круги «дурной» крови становились меньше, светлели до темно-желтого и вкупе с традиционными препаратами исчезали почти совсем.