Сэр Четверг - Гарт Никс

Корби ненавидел политику.

— Новые перемещения у границы клеток, — сообщил один из пограничников. — И нас, кажется, заметили. Там офицер… старший пустотник, или как там они у них называются… направил в нашу сторону небольшой отряд.

Корби всмотрелся в склон холма. Он и его люди были надежно укрыты между камней, скатившихся с вершины, но неосторожное движение вполне могло их выдать. Или даже блик на стекле его собственной подзорной трубы.

Инстинктивно он взглянул на солнце. Оно медленно, рывками, приближалось к горизонту, но до заката все еще оставалось не меньше получаса. Граница клеток, заметная наметанному глазу по легкому изменению цвета почвы, пролегала в сотне метров вниз по склону. Если пустотники атакуют, им придется достичь этой границы до заката, когда клетки переместятся. А это, как прикинул Корби, им, вполне вероятно, по силам.

Впрочем, он не особо беспокоился. Его отряд расположился в углу клетки, и легкая пробежка в любом из двух направлений позволила бы им достичь клеток, направлявшихся в относительно безопасные районы.

— С этой колонной что-то не так, — пробормотал сержант. — Похоже, они что-то перевозят. У них там целая упряжка не-коней.

Корби снова поднял трубу. Не-кони были весьма ценными созданиями. Их скопировали с земных лошадей, а затем Мрачный Вторник наполовину выращивал, наполовину собирал их в своей Яме. С низвержением Мрачного поставки не-коней прекратились, к великому неудовольствию Умеренно Почтенной Артиллерийской Бригады и Орды.

Но там, внизу, пустотники погоняли более чем две сотни не-коней, запряженных в гигантскую повозку о двадцати колесах, длиной по меньшей мере двадцать метров. А на повозке…

Корби опустил трубу, протер глаз и снова всмотрелся.

— Что там такое? — спросил сержант.

— Это похоже на огромный клин. Двадцатиметровый клин, сделанный из чего-то чрезвычайно странного. Материал темный и вовсе не отражает света. Это наверняка какая-то разновидность…

— Пустоты?

— Думаю, да. Это магически фиксированная Пустота. Но зачем везти ее в Лабиринт? С какой целью, ведь они даже не знают, где она в конце концов окажется…

Корби осекся, положил трубу на камень и быстро отрыл Эфемериды, перелистывая страницы, пока не нашел соответствующую таблицу, а в ней — пересечение дня и номера клетки, где сейчас находился караван не-коней.

— Эта клетка переместится на закате в самый центр Лабиринта, — произнес Корби. — Координаты пятьсот-пятьсот.

— Там нет ничего особенного, — пожал плечами сержант.

— Ничего, о чем мы бы знали. Но я слышал упоминания о какой-то проблеме, которую должен был решить Кадровый Колледж, и она называлась "Проблема пятьсот-пятьсот". Пустотники каким-то образом узнали, куда направляется эта клетка. А чтобы доставить сюда эту штуку, они должны были знать, как перемещаются и остальные клетки.

— Но они не смогли бы даже прикоснуться к Эфемеридам, те сразу же взорвались бы. Ведь верно?

— Мы раньше не думали и о том, что пустотники могут быть организованными, — напомнил Корби. — Но вот они организовались, и ведет их тот, кто хорошо знает свое дело. Держи, и постарайся высмотреть еще что-нибудь.

Он вручил сержанту подзорную трубу, а сам достал из кармашка на колчане костяную подставочку и свинцового солдатика. Фигурка изображала полковника Полка в красно-золотой форме. Едва Корби поставил модельку на подставку, ее цвета сделались еще ярче, линии четче, и она превратилась в крохотную копию живого офицера, находящегося в ГШ.

— Полковник Рептон!

— А, Корби! Еще один неофициальный доклад?

— Да, сэр. Я бы сообщил капитану Феруку, но ему придется потратить больше времени, чтобы передать информацию по своим каналам, так что я решил, что вам лучше бы это услышать и сообщить напрямую Сэру Четвергу…

Крохотный полковник скривился, но кивнул, позволяя Корби продолжать.

— Мы заметили крупные силы пустотников в квадрате 72-899, они сопровождают огромную повозку, запряженную двумя сотнями не-коней. На повозке лежит двадцатиметровый предмет трехметрового диаметра, заостренный с одного конца. Он, кажется, сделан из Пустоты, которой каким-то образом придали устойчивость. Я могу описать его только как огромный клин, сэр. Дело, однако, в том, что эта клетка на закате переместится в квадрат пятьсот-пятьсот, и я…

— Ты сказал "пятьсот-пятьсот"? — Полковник Рептон определенно встревожился. — Ты бы описал этот клин как определенно магический?

— Да, сэр!

Фигурка заметно побледнела.

— Я немедленно доложу Сэру Четвергу! Пожелай мне удачи, Корби!

Статуэтка застыла и снова сделалась свинцовой.

— Удача понадобится нам самим, — сообщил сержант, возвращая лейтенанту трубу и берясь за лук. — Еще три отряда движутся в нашу сторону. Они точно намерены атаковать.

Глава 14

— Кажется, я сейчас кое-что вспомнил, — сказал Фред. — Про мою прежнюю работу. Я вспомнил, что разделял хлопья позолоты!

— Это здорово, — одобрил его друг Рэй Зелень. — А я все еще ничего не помню. Во сне вижу что-то, и оно цепляется за краешек сознания, когда просыпаюсь. А потом открываю глаза, и все пропадает.

— Оно вернется, — заверил Фред. — Воспоминания всегда возвращаются. Почти все.

Рэй нахмурился.

— Беда в том, что мне все время кажется, что я должен все вспомнить как можно скорее. Я должен сделать что-то действительно важное.

— И это вспомнишь. Все равно это на самом деле неважно. Мы так и так застряли здесь до конца года. Не говоря уж о том, что впереди еще девяносто девять лет в Армии.

— Ты хотел стать генералом, — неожиданно проговорил Рэй. — Я вспомнил, что ты сказал мне это когда-то.

— Да ну? — удивился Фред. — В самом деле? Хмм… А идея неплохая.

Прошло уже шесть недель с тех пор, как Рэю и Фреду промыли головы. Они очнулись чуть позже в тот же самый день, лежа на своих койках, к одежде каждого пришпилен клочок бумаги. На бумажках были их имена, и больше ничего. Придя в себя, оба мальчика не могли даже читать, но грамота вернулась к ним достаточно быстро, а вместе с ней — разнообразные умения и знания.

А вот из воспоминаний о прошлой жизни почти все исчезло. Они нашли свои блокноты, но записи в них оказались не слишком полезны. Фред заново выучил свой любимый цвет и способ пить чай, а вот Рэя его заметки сильно озадачили. Прочтя их, он почувствовал, что Рэй — кажется, не настоящее его имя, но так и не понял, какое же настоящее. Или зачем ему понадобилось записывать имена Доверенных Лиц.

Рэй не мог вспомнить ничего даже о своей работе заправщика чернил. Фред восстановил в голове многое из своей гражданской жизни в Среднем Доме. Но жизнь Рэя оставалась для него самого загадкой. Сколько он ни старался, он не мог воскресить ни единого воспоминания. Иногда он чувствовал, что на краю разума балансирует что-то очень важное, но стоило потянуться к этой памяти, как она исчезала. Это чувство напоминало физическую боль — тупую боль отрезанной жизни.