Оппозиция как теневая власть - Сергей Кара-Мурза

Наверное, советское государство могло оставлять людям больше сосисок и магнитофонов. Но оно находилось в состоянии войны, пусть холодной. Это все как будто забыли (скоро вспомнят, уже начинает припекать). Поэтому главнейшей своей обязанностью государство-отец считало защиту граждан. Хоть вне, хоть внутри. И на это изымало «прибавочный продукт». В СССР было бы дикостью даже помыслить, чтобы какой-то «серый волк» из Иордании свободно ходил по русскому городу с автоматом и стрелял в русских людей. А сегодня мы это видим – и бессильны. В Ростове юноша мог всю ночь гулять с девушкой – потому что его защищало государство. Но юноша этого не понял и вырос избалованным, неблагодарным человеком.

Если откровенно, то эту защитную роль советского государства больше всего и ненавидели марксисты-антисоветчики. Вот как А.Бутенко называет советский строй в период предвоенной индустриализации: «казарменный псевдосоциализм с его тупиковой мобилизационной экономикой». Тупиковой мобилизационной! Повернулся же язык так соединить два слова. Был ли на фронте его отец?

Как мы знаем, все эти блага – безопасность и защиту, независимость страны и сытость ребенка, университет для сына и отдых в Крыму – рабочие высоко не ставили. Они совершенно равнодушно восприняли приватизацию – изъятие собственности у государства и передачу ее Боровому и Бендукидзе. При опросах обычным ответом был: «Мне все равно, работать на частника или на государство, лишь бы платили хорошо». Так что жаловаться ни на кого не приходится – получили именно то, что должны были получить. Теперь выходят с гордым лозунгом: «Дай поесть!».

Поразительно, что еще и сегодня не усомнились в тех понятиях и идеях, с помощью которых такую массу народа лишили здравого смысла. Более того, опять на заводах появились кружки политграмоты, и опять они читают худосочное изложение Маркса. И в накаленной атмосфере лепят вульгарные формулы совсем уж невпопад – кто-то, видно, подсказывает. Уже в мастере и начальнике цеха, а то и более квалифицированном товарище видят «классового врага»! Пишет один читатель, инженер с завода: «Мне, получающему 380 тыс. руб., люди, чей заработок выше даже при простоях производства, бросают в лицо: „все инженеры живут за счет нашего прибавочного продукта, пусть нам отдадут эти деньги!“. И цитируют при этом… Маркса! Мне толкуют о классовой борьбе… со мной!».

В этом – самый большой провал советской системы. Ее врагам удалось натравить рабочих на государство. А теперь, почти не меняя набора своих лживых идей, враги народов России натравливают рабочих на их же товарищей. Значит, много еще горя придется пережить, пока люди протрезвеют.

1996

Заминированная теория

Вот загадка конца XX веха. Запад и «полузападная» Россия переживают глубокий кризис, под сомнение поставлены сами основы цивилизации, но нет тяги к теоретическому осмыслению кризиса. Даже к мало-мальски строгому его описанию. Обществоведы вообще куда-то попрятались или бесстыдно прислуживают политикам, а если кто и заговорит, как было на конференции ООН «Рио-92», то замолкает на полуфразе, будто поперхнувшись. Ну ладно Запад, у них колбаса есть, они ее жуют, а после нее хоть потоп. А русские-то что же? Ведь над нами поставили колоссальный эксперимент, из него опять надо чему-то научить весь мир. А мы и сами его не изучаем. Что же тогда постоянно поминать русскую духовность, осеняющую разум? Что осенять-то? Какие истины мы вынесли из десяти лет ломки? Опять одни загадки – как может жить человек на 6 долларов в месяц при ценах выше американских? Но и от загадок мало проку – Запад их разгадать не может, а мы молчим.

Основные интеллектуальные силы Москвы, все эти «видные философы и экономисты», переметнулись к «либералам». Должны были бы они заняться теорией – ведь у них концы с концами не вяжутся. К несчастью для России, это люди ужасно бессовестные, интеллектуально нечестные. В этом есть и вина КПСС, которая их прикармливала, но это уже неважно. Главное, что с ними нельзя говорить по делу, они продались и уповают лишь на Ерина1 и МВФ.

Были надежды, что теоретическую работу организует КПРФ, наследница самой «онаученной» политической культуры. Нет, бежит, как от ладана. Понять этого не могу. Вот я просмотрел свои статьи в нашей прессе, более полусотни. В половине из них – вопросы к воображаемому «генсеку». Пусть на уровне здравого смысла, но это вопросы, которые волнуют массу людей. По многим вопросам я высказал свои гипотезы – хоть что-то для начала. Полное молчание и ласковые улыбки. Никакого следа на идеологии партии эти мои вопросы и гипотезы не оставляют, но «читают с удовольствием». Удивляются и наши друзья, для которых СССР был светом в окошке.

Я был гостем на съезде КПРФ, ко мне подходили товарищи из зарубежных «испаноязычных» делегаций. Не сговариваясь, задавали один вопрос: «Как же все-таки понимать: КПРФ защищает еще не разрушенные основы советского строя или переходит к „борьбе за интересы трудящихся“? Разве не в этом суть момента?» Я мог только признать, что да, в этом суть момента, но ответа не знаю.

На мой взгляд, наша партийная мысль тяготеет к тому, чтобы вновь совершить принципиальную ошибку, которая во многом предопределила внутреннюю слабость КПСС и крушение СССР. Ведь он упал, как подкошенный, от щелчка. Весь мир так и стоит с открытым ртом. В какое же это место щелкнули? Но с этой слабостью неразрывно связана и неведомая сила. Ведь если люди могут жить на 6 долларов, то если же соберутся и начнут работать на развитие страны, а не на воров – разовьют мощность, которая потрясет мир. Выдерживая спад производства наполовину, выдерживая без бунта полугодовую задержку зарплаты, Россия одержала своеобразную победу над Западом. Только показав ему мизинец своих возможностей!

Покуда ВКП(б) опиралась именно на эти возможности, неважны были ошибки в теории, теория была мишурой (этого не понимают западные марксисты, критикующие сталинизм как теорию). Даже зверства прощались (хотя и запоминались). Но номенклатура поздней КПСС уже была не на высоте тайной силы, и ее источник иссяк (наоборот, стали возмущаться малейшими гадостями, всякое лыко в строку, да и старое припомнили). Теперь глубокие противоречия теории стали фатальными. Вульгарный лысый жулик смог все развалить. КПСС проявила полное отсутствие иммунитета к дешевым словам.

На мой взгляд, КПРФ стоит перед главным вопросом: что такое была Россия (СССР) и можно ли ее спасать (хотя бы и без СССР) через классовую борьбу «за интересы трудящихся»? В ответе на этот вопрос мысль наших лидеров, похоже, расщепляется. Они вроде и государственники, и вроде за класс рабочих и крестьян – и против революции. Квадратура круга! Но ведь нет нужды залезать в эту ловушку. Даже современный марксизм ее преодолел, а уж если привлечь более широкие знания – антропологию и этнологию, теорию цивилизаций, то и вовсе эта противоречивая формула не нужна.

Не была Россия классовым обществом – в ней лишь нарождались классы. Тем более классовым обществом не был СССР, там эти зародыши рассосались. И сила, и хрупкость России в том и заключались, что это была типично общинная цивилизация, но многонациональная (что увеличивало и силу, и хрупкость). Либералы отчаянно пытаются превратить ее в классовое общество по типу западного, иначе они вообще никому не нужны. Катастрофа происходит потому, что им сдуру принялись помогать многие, захотевшие стать «хоть шведами». Не получается. И вдруг КПРФ тоже подхватывает классовую идею – помогает с другого фланга.

Еще ошибка – стыдливые уступки «национальной буржуазии». По сути, отказ от социализма. Зачем? Ведь нет у нас еще буржуазии, зачем сдавать советский строй кучке воров? История показала: общинная цивилизация может реализовать потенциал развития, какой и не снился классовому обществу, в двух вариантах: капитализма (Япония) и социализма (СССР).

Перескок из социализма в капитализм без смены типа цивилизации в многонациональной стране если и возможен, то через тяжелые конфликты и войны, через распады и воссоединения. Думаю, даже в Китае переползание в капитализм проблематично.

Означает ли такое видение проблемы отказ от марксизма? Наоборот. Сам Маркс своим анализом рыночного общества показал, что у нас было «что-то не то». И сам же он признал, что можно идти к социализму через русскую общину. В момент кризиса начала века наши не успели в этом разобраться и подхватили готовую идеологию и лозунги марксизма в простейшем, классовом варианте, чем и заложили под СССР мину. Теперь мина взорвалась – а нам хоть бы что! Мы снова за старое?

Но давайте посмотрим, что говорят о классах и классовой борьбе современные историки-марксисты, изучавшие уже на базе нового знания страну классического капитализма – Англию. Они описали исключительно важный для нас процесс превращения общин в классы. Кстати, они ответили и на самый фундаментальный вопрос: существуют ли классы реально или это научная абстракция, введенная для анализа общества? Маркс, проникнутый духом науки ХVIII-ХIХ вв., которая видела в классах именно интеллектуальную конструкцию (что потом забыли), постулировал деление людей на классы по их отношению к собственности. Сделал он это сугубо для целей анализа политэкономии. Уже это, кстати, делало понятие класса почти не приложимым к советскому обществу, хозяйство которого совершенно не вписывалось в модель политэкономии. Но главное, мы и не задавались вопросом: класс – реальность или абстракция? Историки (особенно Э. Томпсон) изучили этот вопрос и пришли к выводу: в определенный исторический период классы – реальность!