День - Герман Иванович Романов

целенаправленно. Ведь будь иначе, все бы преступники злодействовали бы открыто, но они ведь боятся наказания за свои поступки. Вот этот момент предтеч и использовали — на ауру человека как бы «подвешивали» монады. А дальше все просто — она как «выключатель», в роли «предохранителя». Сделал человек гадость, что за пределы выходит, и прекрасно осознает это. Аура его тут же выдает, она начинает изменяться. Вот тут «предохранители» и срабатывают. Ты ведь заметил, как сразу падают в параличе, как только начинают действие. Только и всего, все мы тут заключены в «куполе», и находимся под постоянным воздействием излучения. Это постоянный контроль, своего рода дрессировка, персональная гильотина, в которую голова всунута — сделал плохо — получи удар кнутом незамедлительно. Так вырабатываются условные рефлексы, и со временем никто из живущих под паралич попадать не будет. Таков эффект от неминуемого страха наказания. А вот телепатам вроде тебя такое не грозит — уже сформированы установки и аура не изменяется. Так что зло воспринимается как необходимость «добра», пусть в такой форме, только и всего. Но в общей массе подобных людей ничтожная доля.

— Но если есть «кнут», то должен быть и «пряник»?

Глава 34

Алексей усмехнулся, и негромко ответил:

— Есть «пряник», и такой, что ни один олигарх купить не в состоянии. Деньги тут роли не сыграют, будь хоть тонны золота.

— Догадываюсь, что здоровье. Посмотрел на излечившихся — ты им всем «регенерацию» включил, самовосстановление клеток от любых повреждений. А когда сам начинаешь, то все в ускоренном режиме происходит. Вот только выйти из-под установленного колпака люди не могут — без поддержки излучения будет сбой. Я правильно понимаю?

— Не совсем так — достаточно прожить тут одну-две недели, этого срока вполне достаточно, чтобы организм начал самовосстановление регулярно и не находясь под воздействием излучения. Оно просто аккумулируется, и визит на несколько дней раз в пять лет каждый раз будет как бы «перезапускать» тело — продолжительность жизни станет как у старцев.

— Офигеть, — старик ахнул. — Но ведь когда прочувствуют эту тему, тут от народа нельзя будет отбиться — вторая Москва вырастет, мегаполис, со всей планеты народ толпами хлынет.

— Не будет такого, — покачал головой Алексей. — Предтечи делали ментальную настройку по моему мозгу, а говорил и думал тогда я только на русском языке. А потому всем, кто не подходит под заданные параметры, дорога под «купол» закрыта. У таких людей уже на станции будет ощущаться головная боль и возникнет желание как можно быстрее ее покинуть. Прожить хотя бы день даже на приграничье никто физически не сможет, а здесь особенно. Вот и все — ничего доброго не будет, кроме неизбежной смерти организма, не способного принять ментальное воздействие предтеч. Как видишь, они добротой и гуманизмом в нашем понимании не страдают, и не сторонники девиза — «да будет всем хорошо и благостно». Все предельно просто — есть свои, есть чужие, как по духу, так и по языку и мысли, только и всего. Не заходи сюда, если не хочешь стать своим, и будет тебе счастье…

— Понял, получается вроде того, что только носитель русского языка способен обрести долголетие и здоровье, всем остальным в том отказано…

— Как и большинству носителей языка, единственное, что возможно, так удлинят себе жизнь на двадцать, максимум тридцать лет. И все — аура ведь постоянно повреждаться будет, монады реагировать «кнутом» — постоянный раздрай в организме, в то время как нужна гармония. А ведь олигарх от богатства не откажется, чиновник от взяток, прелюбодей от измены, клеветник от зависти. Даже наоборот — многие в таком состоянии проживут даже меньше, чем им определено природой. Но так я людей заранее предупредил, что с ними будет, если они останутся и не сбегут отсюда куда подальше. Но все выбрали здоровье и долголетие, а это стоит отказа от мысли о богатстве, которого у них никогда и не было, кроме горстки — вот потому чиновники с мэром и бандиты сбежали. Но они уже обречены — побыли под излучением больше недели, теперь матрицы в них.

— Как интересно, — старик чрезвычайно оживился, — ведь тогда любой русский человек, проживший здесь больше недели, на всю жизнь приобретет персонального сторожа и палача. И чуть дернулся — капец. Так это же кошмар для любого, кто жить по совести не может…

— Будут мучиться от боли, и потихоньку вымрут сами. Только это уже их проблемы, только и всего — для них здесь предтечами настроен смертоносный капкан, весь библейский перечень смертных грехов они почему-то особенно не любят, а вот к грешкам относятся снисходительно. И если кто-то искренне решит переделать самого себя, то потеряют прежнее целиком, я имею в виду образ жизни, но зато приобретут новое, более существенное, если с точки добра посмотреть. И это правильно — если хочешь многое получить, то будь готов от многого отказаться. Нельзя и вашим, и нашим, и на елки влезть, и задницу при этом не ободрать. Пусть люди сами делают выбор осознанно — силком сюда никого нельзя тянуть, как и обманом. Потому на дороге пост поставили — нашлось для полиции дело, ведь преступности как таковой нет, в одночасье исчезла.

Действительно, за последние дни и сам городок, и его жители, кардинально изменились, как по облику, так и по поведению, Несколько дней шел самый настоящий субботник, горожане трудились с огоньком, не жалея сил — все что смогли, отмыли, подкрасили и отремонтировали, мусорки утилизировали, дороги и тротуары вымели. Сейчас дома сияли отмытыми окнами, газоны и детские площадки чистенькие, и окурки никто не бросает помимо урн. Нигде пьяных не видно, праздношатающихся, не слышно скандалов и склок, и отнюдь не потому, что таковых не случалось, просто желающие перевелись с первых часов, когда полежали часок-другой в параличе и конечностями подергали, не в силах даже застонать от невыносимой боли. А теперь ничего, обвыкли все, даже обрадовались, особенно пожилые люди. Они ведь теперь переживали самое восхитительное, что может быть на свете — вторую молодость, когда болезни стали отступать, и жизнь засверкала всеми красками снова. А ради этого стоит избавиться от всего того дерьма, что накопилось с годами в душах, и вспомнить, что человек человеку друг, а не волк. И все занялись делами без всякого понукания кого-либо — после приборки занялись огородами, хоть на дворе