Асгард - город богов (история открытия) - Владимир Щербаков

Очень странно, но женщина эта оказалась пророчицей, ясновидящей.

Мне кажется, и нищая норна Галя ей сродни.

На второй день — поразительное зрелище: море слилось с небом, и катер, казалось, летел, а за ним тянулся белый шлейф. Так же повисла в небе лодка. И по воздуху же летел теплоход. К вечеру над горой Аюдаг возникло из ничего облако, потом оно опустилось на крутую спину горы. А две девицы в баре вспомнили местную примету: не жди завтра погоды, если Аюдаг в облаках. Здесь была музыка, я сидел со стаканом "Золотого шара", так называется коктейль, бесцельно крутил в пальцах пластиковую соломину, по наитию вмешался в разговор девиц за соседним столиком. Сказал, что если они скучают, то скоро это пройдет.

— Почему? — спросила одна.

— Потому что скоро приедет мой хороший знакомый Витя Васильев.

— Вы уверены? — спросила вторая.

— Уверен.

— А кто он?

— Автогонщик.

— Это интересно.

— И журналист.

— О чем пишет?

— О том, о чем не пишут многие другие, об автогонках, авариях, а также о борьбе с ними. О спорте, о сексе.

— Специалист?

— О да.

— Еще в чем ваш друг специалист?

— Вы заставляете меня заниматься скучным перечислением, хотя ради очень красивых женщин я готов и на это.

— Это комплимент?

— Нет, правда.

— У кого научились, у Вити Васильева?

— Нет. У Вити Васильева нельзя научиться.

— Как это?

— Так. Нельзя же научиться у Марадоны быть Марадоной, а у президента быть президентом.

— Логично. Станцуем?

— Здесь?

— Ну да. И сейчас.

— Если вы имеете в виду танец в буквальном значении этого слова, я готов.

— А в каком другом значении этого слова вы можете понимать сказанное?

— Ну… мне почему-то пришло в голову, что вы хотели пригласить меня на ритуальную пляску, хотя это тоже танец. Не знаю, но мне почудился подтекст.

— Когда чудится или видится что-то не то, креститесь, как учила нас обеих одна бабушка. Научить?

— Умею, но редко пользуюсь. Помогает?

— Помогает. Еще как. Выбирайте: танцы или два коктейля.

— Выбираю и то и другое.

И мы пошли танцевать. Две рослые девицы лет двадцати и левитатор. На асфальтовом пятачке левитатор показал подготовку, девушки сказали за это, как в Одессе, что неплохо. Снова принялись за коктейли, потом — за танцы, потом за обсуждение проблем выживания, возникших в связи с ростом благосостояния. Они пришли к выводу, что это логично: сначала программа строительства коммунизма, потом продовольственная программа, потом программа борьбы с алкоголизмом и, наконец, программа выживания. Пошли на набережную. Начали знакомиться. Их зовут Ира и Оля. Приятно говорить с неглупыми девушками. Я рассказал, что смотрел вчера здесь по телевизору фильм о полетах бабочек, стрекоз, жуков, мух.

— Хорошо летают?

— В умении двигаться и летать им не откажешь, но представьте себе, в каком положении они оказались бы, если бы их сызмальства начали учить летать в нашей средней школе, потом — в высшей.

— В каком положении оказались бы эти невинные существа?

— В незавидном. Человек еще не знает, почему они летают и как построить аппарат с машущим крылом, мускулолет.

— А вы знаете?

— Да, вчера вечером я бродил вот по этой набережной, на это ушла и часть ночи. В уме рассчитал аппарат для полета человека на принципе крыла бабочки, крыла стрекозы.

— Махолет?

— Да.

— И на это у вас ушло целых три или четыре часа? При вашем-то интеллекте?

— Каюсь, был не в форме, устал.

— Левитатор — и устал?

— Как ни странно.

(Я успел-таки раскрыть секрет полишинеля, что левитатор и я — одно и то же лицо.)

— Не верится. Что вы еще успели открыть или изобрести за вчерашний вечер и часть ночи?

— Придумал название для этой набережной. Набережная махолетов.

— В честь вашего будущего полета?

— Нет, пока только в честь открытия принципов машущего полета. Я открыл главный закон такого полета. Крылья должны быть гибкими, движения похожи на движения рыбы-вьюна, я назвал это волновым движителем.

— В махолет вам придется впрягать бабочек и стрекоз, не так ли?

— Нет, мне нужны бамбук от удочек, кожа, резина, замша, дома валяется старая дубленка.

— Нет-нет, не делайте этого! Старая дубленка после перестройки пойдет по цене новой!

— Хорошо. Заменю другими упругими материалами.

— На сэкономленные деньги мы сможем здесь заглядывать почаще в бар. Логично?

— Да. Начнем реализацию этих средств хоть с завтрашнего дня!

— Так долго ждать?

— Простите, я хотел сказать: с сегодняшнего дня.

— Так и быть, принимаем приглашение, возвращаемся в бар. Вы сможете подробнее рассказать там о принципах полета чаек и голубей, это нас тоже очень интересует. Почему они летают, а?

Мне стало не по себе. Это могло быть случайностью, Но… неужели они знали о той чайке? Видели меня тогда на пляже в Алуште? Пауза. Я не знал, что сказать. Не может же левитатор так опростоволоситься, что примет язвительную насмешку за серьезный вопрос да еще начнет рассказывать о крыльях чаек. Что подумает публика?

Ну, я выразился почти математически, они не совсем так среагировали, как это было бы, если б знали про чайку. Сели за столик. Вдруг опять: как летают чайки?

— Может быть, начать с рябчиков, глухарей?

— Нет, с чаек.

— Какое совпадение, я думал о чайке, вы спросили о том же, об этой самой птице. Случайность? Телепатия?

— Да, мы читаем мысли. Обе очень хорошие телепатки. Вам это на руку, освобождает от необходимости все объяснять.

— Как здорово! Есть вещи, которые трудно объяснить необычным девушкам. — Я сделал усилие и ушел от темы чайки, мне было бы сейчас неприятно, если нашелся бы человек, который оказался в роли наблюдателя. Не люблю, когда за мной наблюдают, а я нет.

Витя Васильев явился на следующий день, явился без помпы, буднично, его глаз был оттенен синяком — саданулся на гонках.

Мы ждали их в кафетерии за столиком, я сидел лицом к раскрытой двери, чтобы увидеть и пригласить их. Кофе остыл, но их не было. Мы прошли на крохотный базар, где осталась лишь самая отважная бабуся, пытавшаяся продать даже последний килограмм клубники за восемь рублей — это две дневные зарплаты инспектора, инженера или молодого рабочего.

Мы вернулись на пятачок у магазинов. Две элегантные дамы ждали нас. Не сразу их можно было узнать: удивительные сочетания цветов их кофт, блузок, юбок, гетр тому причина да еще туфли с французским каблуком, делавшие их еще выше ростом и потому красивее, небеснее.