Попаданка Для Дракона, или Один Шанс На Двоих - Глория Эймс

мелькнуло обеспокоенное лицо Имы, а затем все погрузилось во тьму, через которую доносились голоса, но ответить на них уже не было ни сил, ни желания…

***

— Она еще слишком слаба… — донеслось как через плотную вату.

Из мути проявилось обеспокоенное лицо Эйдана.

Мы сидели в спальне, я расположилась в кресле, а Эйдан — на стуле рядом. Он держал мою левую руку в ладонях и слегка прикасался губами к пальцам. И ощущение от этого прикосновения было просто невероятным — в пальцы словно вливался чистый воздух, наполняя всю меня жизнью. Впервые я столкнулась с такой красивой и чистой магией.

Как только я вынырнула из темноты, Эйдан оторвался от руки, всматриваясь в мои глаза. Казалось, он смотрит в самую глубь, в душу. Впрочем, там и было — ведь он пытался различить, где я, а где Вилора!

— Так, сестренка, помолчи пока что и вообще не отсвечивай! Хочу понять, как чувствует себя Милли.

Вилора старательно замерла, пытаясь уступить мне побольше места. Получалось это с трудом, но я смогла вернуть себе речь:

— Я тебя вижу и чувствую. Что ты делаешь?

— Делюсь жизненными силами, чтобы моя боевая сестренка окончательно тебя не доконала, — улыбнулся Эйдан.

— Но ты…

— Не волнуйся, у меня полно сил, — отмахнулся маг. — Пока что продержимся, а там посмотрим!

От нахлынувшей благодарности защипало глаза. Зеленоглазый маг был так не похож на хитрых магов, что обитали в моем мире! Может, там, откуда он пришел, совсем иначе воспитывают магов — учат доброте, пониманию, а не ловким интригам ради личной выгоды?

— Знаю, ты не обязан так стараться ради меня. Мог бы радоваться, что твоя сестра сильнее и что ей ничего не угрожает… А ты тратишь силы на меня.

— Глупости все это, — Эйдан снова прислонился губами к кончикам пальцев, и это опять было похоже на глоток чистого воздуха. — Всех спасем! И не в таких передрягах бывали!

И я вдруг поняла, что на самом деле никогда не получала подобных щедрых подарков. Ведь это была часть его жизненной энергии, его сил, да его время, в конце концов! Время, которое ему никто уже не вернет!

Возможно, самое ценное, что только есть у человека или мага — это время его жизни, и то, как и с кем он делится им, говорит о многом…

— Хороший ты парень, — раздался голос Имы, и она тоже выплыла из темноты. — Ваше высочество, как вы?

— Лучше, намного лучше!

Они еще немного поговорили, обсуждая планы. Я не могла вникать, клонило в сон, но уже не было так тяжело и мутно, как до этого. Ощущение скорее было похоже на приятную усталость, как после долгой прогулки по свежему воздуху.

Има собралась и ушла в деревню за провизией.

— А теперь тебе нужно перейти в скрытое состояние, чтобы попусту не тратить силы. Будешь просыпаться только по мере необходимости, — Эйдан взмахнул рукой, и все опять поплыло…

Глава 32. Головоломка для дракона

Редгар

Закончив осматривать вверенный мне императором Леодором рубеж, я полностью принял вторую ипостась и рванул в небо. На солдат это неизменно производило впечатление и поднимало боевой дух. Мы с Леодором в прежние годы частенько использовали этот прием перед боем. Чувствуя за спиной невероятную силу, бойцы куда охотнее шли вперед, чтобы завоевать новые земли.

Но сейчас мне самому было жизненно необходимо побыть в драконьем обличье. Когда мчишься, рассекая крыльями воздух, когда вокруг свистит холодный вечер и в разрывах туч мелькает ослепительное солнце… что-то меняется в душе. Приходит покой, уверенность в правильности собственного выбора.

Сейчас мне очень не хватало этого покоя. Что-то тревожило, заставляя возвращаться мыслями к Милиане. Я женился, не задумываясь о том, какими будут отношения с новой женой. Однажды я был женат на смертной женщине — из политических соображений, разумеется. Полезные связи, знатное происхождение — все имело значение для укрепления власти императорской династии.

Но тогда жена безумно влюбилась в меня, ревновала и обожала до последнего вздоха. Впрочем, было бы странным обратное! Женщины любят драконов, что уж тут скромничать. А сейчас все иначе. Обидчивость и внезапные резкие ответы, и вместе с тем я ведь чувствую возникшее между нами притяжение!

Дракона тут не обманешь! Я мог бы, как Леодор в молодые годы, бегать каждую ночь к новой любовнице, настолько просто дракону очаровать смертную женщину. Но я давно в том возрасте, когда сиюминутные удовольствия становятся гораздо менее интересными, чем игры разума с достойной противницей. Не количество, а качество — вот что принципиально!

И теперь я впервые встретил женщину, которая отвергает меня не из кокетства, а по какой-то гораздо более веской причине, известной лишь ей одной. И надо же было так совпасть, что эта уникальная женщина — моя жена!

Самолюбие задето, что и говорить!

И я не оставлю эту загадку неразгаданной. Я постоянно думаю, ищу варианты решения, перебираю весь свой прежний опыт, но не обнаруживаю сходства.

Когда дракон говорит женщине, что она уникальна и ни на кого в целом мире не похожа — зачастую это лишь пустые слова. Произнеси их бархатным глубоким голосом — и половину тех, кто услышит, уже не придется уговаривать вообще, а остальную половину еще чуть-чуть, самую малость подтолкнуть — и тоже поплывут, растают, все позволят…

Но Милиана действительно совсем другая!

Это какое-то наваждение, граничащее с безумием… Не понимаю, что происходит. Принцесса оказалась не так проста, как я поначалу думал. Что-то в ней неуклонно заставляет постоянно размышлять, искать способы договориться… Я даже начал находить ее привлекательной — и это при том, что она совершенно не в моем вкусе!

А вот тут, кстати, вообще странное творится…

Всякий раз, думая о ней, я вижу внутренним взором совершенно другую девушку. Мое воображение зачем-то дорисовывает иной другой образ. Высокая, с лебединой шеей и золотыми локонами. Но при этом не изнеженная принцесса, нет! Сильная, почти воин…

Я думаю о Милиане именно как об этой воображаемой девушке. И при встрече реальный облик принцессы всегда немного размыт. Был бы на ней какой-то морок — я бы почуял, я все-таки дракон. Но тут, похоже, фантазия сыграла со мной злую шутку.

Вообразить себе жену и влюбиться — что может быть глупее? А ведь я уже в полушаге от того, чтобы признаться ей в обуревающих меня