Три чайные розы - Алиса Лунина

– В самом деле, ужасно, Маруся! Ах, какой хороший фокстрот, я, признаться, люблю ретро! У тебя конфликт между vita contempia, жизнью созерцательной, и vita activa, жизнью деятельной. Несоответствие желаемого действительности – проблема!

Полина, уже какое-то время стоявшая в дверях и наблюдавшая за ними, насмешливо произнесла:

– Ты забыл!

Танцующие остановились. Климов, радостно улыбаясь, подошел к Полине:

– Что забыл?

Она усмехнулась:

– Важно надуть щеки, господин философ!

Маша радостно бросилась на шею сестре.

Татьяна вдохновенно улыбнулась:

– Как хорошо, что мы решили собраться вместе! Проводим лето, попьем чаю с бабушкиными пирогами!

Раздался стук в дверь. На пороге возник смущенный Лопатин. Переминаясь с ноги на ногу, он признался, что случайно проходил мимо и решил зайти в гости к Басмановым – угостить их шампанским. Лопатин, щедрая душа, на пустяки не разменивался – шампанское принес самое лучшее, притом несколько бутылок.

Маша не преминула поддеть соседа, ехидно спросив:

– Значит, Виктор, ты просто «проходил мимо» и совершенно случайно прихватил с собой шампанское?!

С некоторых пор и самой Маше, и всем остальным стало ясно, что Лопатин приходит в их дом главным образом из-за нее. Влюбленность соседа девушка находила забавной, хотя никоим образом ухаживания Виктора не поощряла.

– Ого! Шампанское-то французское! Лопатин, вы нас балуете! – заметила Полина.

Тот засмущался и уселся в кресло у камина. Его присутствие на их семейных вечерах никого из Басмановых не напрягало. По сути, Лопатин был этакой громоздкой молчаливой мебелью – сидел себе тихо, иногда вставлял вполне нейтральные реплики, никому не мешая.

– За что пьем? – спросила Татьяна. – За уходящее лето?

Предложенный тост поддержали и шампанское оценили по достоинству.

– Грустно провожать лето! – вздохнула Маша. – И так не хочется возвращаться в город, где еще долгое время будешь тосковать по вольной летней жизни… Ах, как я не люблю этот унылый осенний Петербург с его тоской и дождями, метро и толпами вечно спешащих людей. Знаете, осенью я всегда словно умираю – мне не хватает солнца!

– В самые тоскливые осенние вечера мы будем вспоминать наше лето и этот дом, – улыбнулась Татьяна.

Она попросила Климова сходить за водой, и тот ушел. Татьяна, достав колоду карт, принялась сосредоточенно раскладывать пасьянс. В последнее время это стало ее любимым занятием. Короли, дамы ложились веером, образуя причудливые комбинации, понятные лишь Татьяне.

– Тань, – подала голос Полина, – твой пасьянс хотя бы теоретически может сложиться?

Татьяна вздохнула, и на скатерть упал очередной король.

– Кто знает?! Возможно, когда-нибудь…

Полина, достав из вазы гроздь винограда, задумчиво сказала:

– Стою, как Илья Муромец на распутье: налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – смерть найдешь. Я жду кого-то, кто придет, возьмет за руку, поведет за собой и все за меня решит. Скажет: «Тебе не надо ни о чем беспокоиться, все уже решено!» Я поверю ему и успокоюсь!

Климов, возникший на пороге, успел услышать последнюю фразу. Поставив ведро с водой на пол, он улыбнулся.

– Теперь, сударыня, я знаю ваши сокровенные тайны!

Полина нервно теребила виноградную гроздь.

Клюквин, чувствуя неловкость, постарался разбавить паузу:

– Хотите анекдот?

Климов подмигнул ему.

– А давай я тебе расскажу свой любимый. «Мужик в лесу: «Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?» – «Ку…» – «А почему так ма…» Основное преимущество – очень короткий! Делай выводы, Юра!

– Странные вы люди, – сказал Лопатин, – за вами очень интересно наблюдать!

– У вас к нам анатомический интерес? – усмехнулась Полина. – Наблюдаете, как за зверьками?

– Что вы, – испугался Лопатин, – я по-доброму. У вас хоть и чудно, но душевно!

– Угу! – хмыкнула Маша. – Чего-чего, а душевности у нас хватает! Даже с избытком!

Полина обратилась к младшей сестре:

– Наверное, опять сегодня ходила на станцию?

– Ну да! – призналась Маша. – Ах, проснуться бы однажды рано утром, побежать на вокзал, купить билет в один конец, сесть в поезд, уехать далеко и начать жизнь с чистого листа!

– Что же мешает? Поезда у нас ходят достаточно регулярно, – съязвила Полина.

Маша пожала плечами.

– Не знаю… Иногда мне кажется, что для этого нужна особая смелость, уверенность в себе. А у меня к ногам словно гири привязаны, куда я с ними?

– Маруся! – вступил в разговор Климов, обращаясь к младшей сестре, на самом деле желая быть услышанным старшей. – А ты никогда не думала, что в каждом дне заложено множество вариантов для самых наглых перемен в жизни, хотя бы даже «с ног на голову»?! И вся-то штука в том, что мы просто не умеем их использовать, а вероятнее всего, не хотим?

Полина улыбнулась, прекрасно понимая, что его слова обращены к ней, и с нескрываемой иронией заметила:

– Ну а ты, умный, всезнающий Климов, почему не можешь изменить свою жизнь?

Ответ последовал тут же:

– А с чего ты взяла, что я хочу в ней что-то менять? Я чувствую себя вполне состоявшимся человеком, занимаюсь делом, которым всю жизнь хотел заниматься, и вообще, среда обитания как таковая мне не важна – в Москве я или в Петербурге или же еду в вожделенном Машей поезде, для меня нет принципиальной разницы! Вопрос в том, что брать за точку отсчета!

Клюквину надоели пространные речи, и он, вскочив с места, закричал:

– Точка, точка, запятая, вышла рожица кривая!

Климов кивнул.

– Все относительно, Полина! Хотя полагаю, если бы у меня, как у нашей Маруси, возникло непреодолимое желание вскочить в поезд, я бы в него сел и уехал без лишних рассуждений. Конечно, если бы был уверен в том, что мне это действительно нужно.

– Вот! – обрадовалась Маша. – А как можно знать наверняка, нужно или нет?

– Не знаю! – Климов пожал плечами. – Какой-нибудь мудреный психолог, наверное, присоветовал бы взять лист бумаги, разбить его на две графы, в одной написать аргументы в пользу принимаемого решения, а в другой против него. Очень может статься, что единственным аргументом «за» будет только твое желание, не подкрепленное доводами разума.

Полина бросила в Климова виноградинкой и насмешливо спросила:

– А ты не допускаешь мысли, что иногда одно одинокое безрассудное «да» может перевесить тысячи «против» со всеми разумными доводами?

– Боюсь, со мной такого не может быть, – честно признался Климов и улыбнулся – какие они милые и трогательные, эти сестры Басмановы, так похожие на чеховских героинь! Он весь день сегодня вспоминает и не может вспомнить что-то важное про них и этот дом… Ах да! Конечно, как он мог забыть – любимая фраза из «Трех сестер» про драгоценный рояль, «который заперт и ключ от которого потерян!»