Миллион лун - Александр Матюхин

— Теряем клиентов, — сказал Толик, — а если ты будешь стоять здесь с подносом, то потеряем еще одного.

— Намек понял.

Помню, что бежал я весьма быстро. И все равно не успел. Сьерра поджидала меня на пороге, одетая в длинное черное платье с открытым верхом и глубоким вырезом, приковывающим взгляд в прямом и переносном смысле.

— Мне пора уходить, — сухо сказала она, едва я приблизился, — чай и булочки можешь оставить в номере. Карту метро взял? Ну, хоть что-то. Надеюсь, впредь, Артем, ты будешь более расторопен. Дверь открыта, поставьте поднос на столик.

И Сьерра пошла по коридору походкой полноправного начальника гостиницы. Да, что там начальника — президента России. Межпланетного правителя всех цивилизованных миров. Впрочем, я все равно не мог отвести от нее взгляда. Вот вам и инопланетная особа. «И он воспылал внеземной любовью к прекраснейшей марсианке, явившейся из ниоткуда и ушедшей в никуда…» Кто это сказал? Кажется, Брэдбери.

Нарушил общее впечатление никто иной, как профессор Беттон собственной персоной. Едва Сьерра скрылась за поворотом, коридор третьего этажа сотряс грохот, и всего в нескольких метрах от меня возникло большое розовое облако. Кажется, я уже начал привыкать к подобным явлениям, но все равно сделал пару шагов назад. В первую очередь, я заботился о подносе с чаем и булочками.

От профессора я ожидал чего угодно. Странная он все-таки личность. Появляется, где хочет, несет всякую чушь. Конечно, ему по работе положено, но все же…

Беттон выглядел, как и всегда, не совсем комфортно, Его волосы топорщились в стороны, большие очки свисали с носа на длинных душках, пиджак оказался расстегнут на две пуговки, а левая штанина самым неприличным образом забилась в ботинок. Я даже разглядел носок в красно-белую полоску.

Но хуже всего было то, что профессор Беттон загадочно улыбался. Ох, не понравилась мне его улыбка.

Стряхнув розовую пыль с пальцев, профессор прилизал волосы, поправил очки и, наконец, увидел меня.

— А, мой молодой попиратель законов! — улыбка Беттона стала еще загадочней, — что делаете здесь? Чай разносите?

— Это вы что здесь делаете? — поинтересовался я в ответ.

Беттон не ответил. Взгляд его затуманился и переместился куда-то за мою спину. Я обернулся. За моей спиной располагалось окно на улицу, с прозрачными занавесками. В левом углу окна расплылось маленькое, едва заметное, пятнышко в Ничто.

— Слышал, у вас возник Парадокс! — сказал Беттон, — Игнат Викторович сетовал. Вроде, даже каких-то специальных помощников приглашать собрался.

— А вам-то что? — я был дерзок, и виной всему остывающий чай.

— Так это же целая диссертация! — оживился Беттон, — новая глава в моих изучениях! Я, как только услышал, сразу решил окунуться в проблему с головой. Так сказать, посвятить всего себя. И, знаете, я уже достаточно глубоко продвинулся!

Беттон перешел на шепот, и очки его слегка запотели от возбуждения:

— Я готов обратить в прах всевозможные утверждения, что за пределами Вселенной нет ничего живого! Якобы, так одна только Пустота. Ничто. Небытие. Это самый главный парадокс, который не дает мне уснуть, который, у-у-у, будоражит мои конечности, заставляет дрожать кончики моих пальцев!

Словно в доказательство, Беттон продемонстрировал мне кончики своих пальцев. На них оставались следы розового порошка.

— Я очень тщательно прописал теорию о возникновении жизни за краем Вселенной. Не хватало нескольких маленьких уточнений. И, знаете, ваш парадокс с дырами в Ничто возник в очень удачное время. Если мне удастся доказать некоторые необратимые истины, подтвердить одну Чушь и прописать в теории новый Парадокс, то я не оставлю камня на камне от некоторых выскочек, которые смеют считать себя такими же великими учеными, как и я.

От скромности профессор Беттон явно не страдал. Он оборвался на полуслове, вновь накинул на лицо маску загадочности и таинственности. А потом сказал:

— Но об этом, дорогой мой выскочка, вы сможете узнать через два дня, в актовом зале. Там соберутся видные ученые со всей Вселенной. Там вы и поймете свою ничтожность по сравнению с прогрессивными умами человечества! А пока до скорой встречи и удачи.

Профессор взмахнул руками, вокруг него взвилось розовое облако, раздался грохот, от которого мелко задрожали стены, и Беттон исчез.

Чай я все-таки немного разлил.

Дверь одного из гостиничных номеров с треском распахнулась. В дверном проеме показалось большое фиолетовое лицо с круглыми глазами на длинных стебельках, приплюснутым носом и пухлыми черными губами. Потянуло острым чесночным запахом.

— Что творится! — завопило лицо женским голосом, — отдохнуть не дают! Безобразие! Бахают! Бумкают! Дзинькают! Как можно спокойно собираться в город в таких условиях?

Глаза на стебельках медленно и неотвратимо повернулись в мою сторону.

— Я вас спрашиваю! — сказало лицо, — вы работник гостиницы?

— Эээ — замялся я, — в некотором роде…

— Это вы тут шумите? — осведомилось лицо холодно, — вы не даете честным ворлузианам наслаждаться законно оплаченным отпуском?

— Мы не шумим… — произнес я, разглядывая пол, — тут, эээ, форс-мажор в некотором роде…

— Я не разбираюсь в ваших инопланетных терминах, — буркнуло лицо с женским голосом, — но факт остается фактом. Я вынуждена буду требовать книгу жалоб!

— Не в этой жизни, — прошептал я, внезапно озлобившись на весь мир, включая Сьерру, не во время подвернувшегося профессора и большое фиолетовое лицо ворлузианки.

Глазки на стебельках ощупали мою скромную персону с тщательностью голодного комара:

— Что вы сейчас сказали, простите?

Я набрал полную грудь воздуха. Настало время как-то выкручиваться:

— Говорю, у нас как раз акция тут возникла. Раздаем постоянным клиентам чай и свежие булочки. Бесплатно.

Глазки переместились в сторону подноса. Плавающая в чае долька лимона вызывала приятные ассоциации.

— Как жаль, что я у вас в первый раз, — сказала пришелец.

— Это не страшно, — быстро произнес я, — акция распространяется также и на тех, кто пришел к нам в гостиницу в первый раз. Знак доброй воли!

Сквозь большие пухлые губы показался розовый раздвоенный язык.

— Это ваш земной чай, говоришь? — произнесла пришелец, — много слышала о нем, да. А булочки свежие?

— Наисвежайшие, — произнес я, вкладывая в одно-единственное слово все наслаждение, на которое был способен, — лучшие на Земле!

— Я так рада, так рада, — произнесла пришелец, — так это вы тут бумкали?

— Торопился, — я скромно потупил взор, — хотел успеть до того, как вы соберетесь в город. Как можно собраться в город и не отведать чая с лимоном?

— С лимоном?! — воскликнула пришелец, — о! я столько читала о цитрусовых! Давайте же сюда, скорей! Чего вы ждете?

Я торопливо поднес поднос. Пришелец схватила его обеими руками, блаженно улыбаясь, принюхалась.

— Чудесный запах! Напоминает самые счастливые минуты моего детства.

Я не мог себе представить, какое у этого существа было детство, а посему скромно промолчал, глядя в пол.

— Я так польщена вашим вниманием! — произнесла пришелец, не отрывая взгляда от подноса, — а вам, должно быть, пора бежать. Не буду отвлекать. У вас телефон звонит, просто разрывается. Вас уже потеряли.

— Телефон? — я растерянно похлопал по карманам, но телефона не обнаружил.

— Там, — большой синий палец пришельца указал на дверь Сьерры.

Я замер. А ведь действительно, я же оставлял телефон на тумбочке, когда таскал сумки! И мне даже показалось, что я сам расслышал тревожную мелодию.

— Все, все, не отвлекаю. — Сказала пришелец, взяла поднос и исчезла в номере.

Я же кинулся к дверям Сьерры. Слава богу, дверь оставили открытой специально для меня.

Телефон действительно звонил. Причем звонил настойчиво и требовательно. Кто-то во мне сильно нуждался. Он лежал на тумбочке, собственно, где я его и оставил, между утренней газетой, сложенной «прямоугольником» и пепельницей, в которой еще тлела сигарета со следами женской помады.

Я схватил трубку:

— Алло?

— Где тебя черти носят?

Это был Толик.

— Я в номере Сьерры! Сейчас буду!

Толик хмыкнул:

— Сьерра ушла минут пять назад, — сказал он.

— Я в курсе. Она попросила оставить чай с булочками. А тут еще пришелец из соседнего номера начал возмущаться. Сделай еще один поднос точно такой же, я занесу к Сьерре, а то этот пришлось отдать…

— В общем, как закончишь, не в дежурку иди, а сразу к Игнату Викторовичу, — перебил Толик, — чего-то он от тебя хочет.

— Сам звонил?

— Лично. Но ничего страшного. Там тебе пропуск надо оформить, какие-то формальности. Зарплату хочешь получать? Вот и поторопись. Давай, удачи.