Лев Троцкий - Георгий Чернявский

Итак, в брошюре «До Девятого января» Троцкий впервые в истории российского революционного движения провозгласил, что пролетариат должен захватить государственную власть в форме Учредительного собрания в сравнительно близком будущем. Подразумевалось, что в качестве авангарда революции рабочий класс сформирует правительство. Несколько позже это положение было сформулировано открыто. Подчеркивая слабость российской буржуазии, ее неспособность играть лидирующую роль в революции, неорганизованность крестьянства, Троцкий делал вывод, что только пролетариат способен возглавить революцию. Он соглашался с возможностью объединенного оппозиционного фронта против царизма с другими силами, но такое объединение рассматривал как кратковременное.

Немедленный переход к социалистическим мероприятиям не намечался. Автор предполагал, что Россия пройдет через общедемократический, буржуазный по своему социальноэкономическому содержанию этап революции, но, в отличие от классического марксизма, был убежден, что и в этом случае революция будет проводиться не буржуазией, а пролетариатом. В результате будет создана оригинальная конституционная система в форме «рабочей демократии», которая, помимо обычных гражданских свобод, обеспечит особые классовые привилегии для рабочих, в частности повсеместное введение восьмичасового рабочего дня. Речь шла об известном ограничении капитализма, за которым последуют все новые ограничения, что и будет означать «перманентность» революции.

Отдельные стороны и вопросы своей концепции Троцкий продолжал освещать в статьях и более крупных работах, написанных на протяжении 1905 года.

Интересные мысли содержались в работе «Интеллигентская «демократия»», опубликованной чуть позже, в сборнике «Из истории одного года».[205] Показывая, что интеллигенция далеко не однородна, автор рассматривал отдельные ее общественные проявления накануне и в ходе революции. Подчеркивалось, что влиятельное ядро интеллигенции материально или идейно связано с «цензовой земщиной», то есть умеренно либеральными кругами, тогда как «широкая демократическая периферия» стремится придать либеральным кампаниям более демократический характер, связать их с движением масс. По мнению Троцкого, эта часть интеллигенции переняла от пролетариата требование всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права, приложила усилия для распространения этого лозунга. Процесс расслоения интеллигенции, не принимая формы прямого раскола, все же неуклонно продвигался вперед.

В обращении «Первое мая», которое было издано от имени ЦК РСДРП, Троцкий стремился изложить не общепартийные (таковые, впрочем, не существовали вследствие раскола РСДРП), а собственные взгляды. Выдвигая лозунги всеобщего вооружения народа и уничтожения постоянной армии, автор прокламации был уже существенно ближе к общей концепции перманентной революции. Он, правда, полагал, что «впереди еще долгий период революции». Но тем не менее он провозглашал: «Вам предстоит гигантская работа, пролетарии, которая потребует напряжения всех ваших физических и духовных сил, и вам необходимо отвоевать у капитала свободное время, чтобы мыслить, следить за событиями революции и бороться. Не откладывать требование восьмичасового рабочего дня на неопределенное время, как советуют вам либеральные холопы капитала, а, наоборот, сейчас же во время жестокой борьбы с царизмом, должны вы воспользоваться напряжением ваших сил, чтобы завоевать восьмичасовой рабочий день. Не упускайте этого требования, рабочие и работницы, пишите его на ваших знаменах, повторяйте его в ваших речах, возглашайте его на баррикадах».[206]

Новые черты и оттенки своей концепции Троцкий выявлял во время массовой забастовки в октябре 1905 года. Признавая, что забастовка не переросла в вооруженное восстание, он в то же время утверждал, что это была «демонстрация пролетарской гегемонии в буржуазной революции и вместе с тем демонстрация гегемонии города в деревенской стране».[207] Стачка ослабляет врага, она «ставит на ноги» армию революции. Но само по себе это не обеспечивает государственного переворота. Следующая задача, которую формулировал Троцкий, состояла в том, чтобы вырвать власть из рук старых носителей и передать ее в руки самой революции, то есть пролетариата и связанных с ним народных масс.

Во время финляндской лесной интермедии, а затем в тюремной камере после ареста 3 декабря Троцкий в основном завершил формирование концепции перманентной революции, которую затем изложил в ряде статей и выступлений.

Многие из этих материалов затем вошли в сборник «Наша революция». Особенно важной в этом смысле была статья «Итоги и перспективы».

Одним из важнейших исходных положений новой концепции революционного процесса, разработанной Л. Д. Троцким, была констатация основополагающего факта, что Россия являлась страной «второго эшелона» развития капитализма, которой приходилось догонять более развитые страны. Выражаясь языком современной социологии, Россия являлась страной догоняющей модернизации, причем это происходило на протяжении нескольких сотен лет.

Создатель концепции полагал, что русский революционный процесс имел своеобразный характер, который являлся итогом особенностей всего общественно-исторического развития страны и который открывал оригинальные и весьма соблазнительные перспективы. Важнейшей из этих особенностей, по мысли Троцкого, являлась примитивность и медленность общественного развития страны. Русская общественно-политическая мысль, как и экономика, развивалась под непосредственным влиянием и давлением более высокой мысли и более развитой экономики Запада. Это была констатация факта, а не оценка, поэтому вряд ли Троцкого можно на основании этого высказывания характеризовать в качестве «западника», как это делают многие авторы, хотя «западничество» действительно было одной, но не главной чертой его политического мышления.

Именно в определенных автором условиях в России сформировалась, по его мнению, абсолютистская система управления. Военно-феодальное могущество абсолютизма превращало его в самодовлеющую организацию, стоявшую над обществом. Самодержавие обладало огромной силой и независимостью, в том числе от экономически господствующих слоев общества. Чем мощнее было его могущество, тем длительнее и успешнее могло оно существовать.

В то время как на Западе бурлили политические страсти, российские самодержцы с XVII века успешно использовали созданную ими полицейско-бюрократическую машину, чтобы не допустить возникновения свободных политических структур. Внутренняя и внешняя политика, идеология, даже искусство превращались в вотчину государя императора и выполнявших его волю чиновников.