Нино и её призраки - Анна Теплицкая

неожиданности, но никак не отреагировала на такое зубодробительное хамство. В наказание я хотела игнорить его, покуда хватит сил. Какие интереснейшие дела могли возникнуть у тебя сразу после приезда, если ты посмел отодвинуть встречу со мной так надолго?

Я позвонила мужу в поисках эмоциональной защиты, думала наступить себе на горло и пригласить его сходить в кино, но оказалось, что сегодня у него плановое ночное дежурство. От перспективы всю ночь провести одной в холодной постели, наедине с навязчивыми мыслями, я испугалась. Я понимала, что не смогу заснуть сразу, из-за этого сон будет беспокойный и тревожный и наверняка повлечет за собой гипносомнию и галлюцинации. Взвесив все «за» и «против», я оставила мальчиков на Ольгу Викторовну, а сама решила все-таки поехать к наплевавшему на меня извращенцу и переночевать на Староневском.

В такси я все думала, начать ли мне встречу со стриптиза или с минета, и начала ее с истерики. Вдруг все навалилось, и этот вариант показался самым честным. У меня складывалось впечатление, что Ник слишком беспечно относится к нам, к нашей любви, живет одним днем, и если раньше именно это завораживало меня, то сейчас оно же начало отталкивать. Я ревновала его к жене, поездкам, друзьям, девкам из бара, даже к его образу жизни.

Скандал ни к чему не привел. Ник стоял, обескураженный моей истерикой. Он помрачнел, пробормотал: «Ты сама себя не понимаешь. Чего же ты хочешь?» Я не знала. Он пытался меня успокоить, говорил, что любит, что хочет бросить жену, не сейчас, но в гипотетическом будущем, и зажить со мной вдвоем.

Это еще больше разозлило меня, поэтому я повысила голос:

— Вдвоем? Ты вообще знаешь, что у меня есть дети?

Он выглядел так, как будто не знал. Мне показалось, что я смотрю на эту ситуацию глазами Алексея Александровича. Что бы сказал муж, если бы услышал этот идиотский диалог?

— Может, ты знаешь хотя бы, как их зовут?

Ник растерянно молчал.

— Мы с тобой вообще не существуем! Мы друг о друге ничего не знаем! Я не вижу во всем этом никакого смысла. Все кончено, — эти слова были произнесены срывающимся голосом.

В тишине он расстегнул рубашку, бросил ее на пол, снял брюки, стянул с себя нижнее белье. Я словила визуальный экстаз — мой милый стоял передо мной полностью обнаженный, нисколько не смущаясь, смотрел прямым бесхитростным взглядом:

— Иди сюда.

Я пошла, конечно. Как загипнотизированная. Мы говорили и трахались.

— Кстати, Ник, почему у тебя нет детей?

Он неопределенно улыбнулся:

— Не получается.

И я не поняла, сколько в этом «не получается» претензии к себе, к жене и к обстоятельствам. Потом опять говорили и опять трахались. Я прижималась к нему, слушала низкий подземный гул в его сердце и была счастлива по-настоящему.

Через три часа я внимательно наблюдала за ними. Девчонка, ей было около двадцати трех, натянуто улыбалась, такая из разряда модно истомленных девиц. Ее тонкие пальцы нервно теребили край салфетки. В своих ответах ему, да и мне, она была нарочита груба — думаю, это все оттого, что ей не совсем была понятна ситуация, в которой она оказалась: девчонка сначала сто раз звонила ему на трубку, а потом просто затарабанила в дверь.

— Она сумасшедшая, — сказал мне он. — Совсем меня достала. Бегает за мной, шантажирует, угрожает свести счеты с жизнью.

— Ты с ней спал?

— Пару раз, давненько.

— Ты же сам учил меня не связываться с малолетками. Еще и сообщил ей, где ты живешь.

По тому, как расширились его зрачки, до меня дошло, что он не говорил ей адрес, он просто привозил ее сюда. «Мы слишком красивы, чтобы довольствоваться только своей второй половиной и друг другом», — сказала я себе. — Нам для отражения нужны другие люди». Тем не менее не покидали размышления о том, как разнузданно он спекулирует своей неверностью. Я вздохнула:

— Ладно, пусть заходит. Только быстро.

Теперь, в час ночи, мы втроем сидели за небольшим обеденным столом на нашей кухне, я допивала вторую бутылку красного, отчего мои губы как будто увеличились минимум раза в полтора. Жаль, Ник этого не замечал, поскольку был занят другой. Он в своей привычной манере смотрел на девчонку с восхищением, нежно касался ее рук, которые она то и дело подносила к груди, потому что, видимо, у нее болела душа.

— Ты же говорил, что у тебя встреча… — нудила она.

— Да, была встреча! По бизнесу. Ты знаешь, я действительно занят.

— Так занят, что не ответить?

— Я ответил! Сказал, что встреча.

— Ты написал мне без десяти одиннадцать.

— Раньше не мог — большое совещание.

Он так пылко и нелепо врал, что я решила его поддержать: «Это правда. Он был на встрече. Приехал сюда полчаса назад».

Ее глаза сузились:

— А ты вообще кто?

Я не стала говорить, что бесправные женщины, качающие права, — это по меньшей мере глупо. В нашем мире такое поведение − гендерно легитимно. Поэтому вместо ответа я взяла палочки и подцепила кусочек лосося с «Филадельфии».

— Нино моя сестра, — выдал Ник.

— Троюродная, — подтвердила я.

Ее это успокоило, и она уткнулась ему в грудь.

— Мы так давно не виделись, давай не будем ссориться, — говорит он ей. При этом его поглаживания становились настойчивее, а глаза заблестели. «Да брось, мы же занимались сексом несколько часов подряд», — раздраженно подумала я.

— Иди поговори с ней в другую комнату, — резко сказала я.

Он придерживал девчонку за плечи, пока она поднималась: при этом она быстро с недоумением глянула на меня. Я снисходительно улыбнулась обоим: какая вы забавная пара. Ник трахал ее минут двадцать, а я в это время мыла посуду и допивала третью бутылку. Его триумф превратился в мое фиаско. Ситуация была до того абсурдная, что я то и дело хохотала, как истеричка. Я перемыла все бокалы, чашки и тарелки, и на том моменте, как я подняла взгляд на вазы, которые мы затолкали на верхние полки, и ощутила смутное желание смыть с них пыль, я поняла, что напоминаю самой себе Лейлу. Мне показалось, что сейчас наши судьбы соединились: она спасалась от тошнотворного абсурда наведением чистоты — так же теперь поступала я. Пришла интересная мысль: я всегда думала, что есть всего две команды — жены и любовницы. Но оказывается