Темный рыцарь - Трейси Лоррейн

— Он привел меня к себе домой. Спрятал меня от других, — частично лгу я.

— И он не причинил тебе вреда?

— Нет, Ант. Он этого не сделал.

Весь воздух вырывается из его легких, мятным потоком обдавая мое лицо, когда он принимает мои слова.

Отпуская мое лицо, он обхватывает мое тело руками и притягивает меня обратно к себе.

— Черт. Я так беспокоился о тебе. Он рассказал кому-нибудь еще?

— Я-я так не думаю. Я не знаю. Черт. Я так рада, что с тобой все в порядке.

Я обнимаю его крепче, испытывая облегчение от того, что Деймон не сделал того, что он так легко мог сделать в пятницу вечером.

— Я могу придумать способы и похуже. Моим последним воспоминанием была бы твоя ки—

— Не говори этого, — я наполовину съеживаюсь, наполовину смеюсь. — Боже, это было унизительно.

Я утыкаюсь лбом ему в грудь, желая забыть тот момент, когда Деймон ворвался в комнату, в то время как Ант собирался нырнуть мне между ног.

— Прости, что я позволил кому-либо найти тебя такой. Я думал, мы в безопасности—

— Это не твоя вина.

Высвобождаясь из его объятий, я бросаю взгляд на окна. Если бы кто-нибудь заглянул внутрь…

— Мы должны пойти куда-нибудь еще. Если мой папа вернется домой или… Деймон придет, чтобы найти меня, — думаю я про себя.

— Твой отец занят.

Ужас скручивает мои внутренности, и это должно быть видно на моем лице.

— Черт, нет, ничего плохого. Я просто знаю, что он имеет дело с последствиями вечера пятницы. Мирные переговоры или еще какая-то хрень, я не знаю. Я не вмешивался.

— Я ненавижу это, — бормочу я, подходя к панели управления на стене и на всякий случай опуская затемняющие шторы.

Его не должно быть здесь. Это опасно. Я могла бы отгородиться от мира и запереть двери, но это не значит, что он в безопасности. Насколько я знаю, папа уже видел его на камерах слежения и направляется обратно, чтобы убить любого парня, у которого хватит смелости спуститься сюда.

— Что, если тебя уже видели? — выпаливаю я, выпуская свои мысли наружу.

— Это не так. Поверь мне, Солнышко. Я не собираюсь доставлять тебе еще больше неприятностей. Я, блядь, обещаю.

Он сокращает расстояние между нами и берет мою руку в свою.

— Черт, я так волновался за тебя, — говорит он, обхватывая мою челюсть и наклоняясь к моему лбу. — У меня в голове крутились все эти безумные мысли о том, что они сделали бы с тобой, если бы узнали.

— Моя семья не причинила бы мне вреда, Ант.

— Физически нет. Но у них более чем достаточно власти, чтобы контролировать тебя. Чтобы остановить это. Нас.

— Нас не может быть.

— Я знаю. Черт возьми, я знаю. Но это не мешает мне хотеть этого.

Боль пронзает мою грудь, как будто мое сердце разрывается надвое.

Прежде чем у меня появляется шанс придумать ответ на это, его губы находят мои, и я бессильна, кроме как потеряться в его нежном поцелуе.

Это мягкий, нежный, любящий поцелуй, и он такой, каким я должна хотеть видеть поцелуй.

Но я не могу отрицать, что чего-то не хватает.

Край тьмы, прикосновение боли. Я испытываю трепет от осознания того, что мне не следовало этого делать, но это не то же самое, что было с Деймоном.

При этом, когда он прижимает мое тело к своему, я выбрасываю из головы все мысли о человеке, который похитил меня, накачал наркотиками и привязал к своей кровати, и растворяюсь в милом парне, который ничего не делал, кроме как заботился обо мне с тех пор, как мы впервые встретились.

Если бы ситуация была другой, он был бы идеальным парнем. Тот, которого я бы с радостью привела домой, чтобы познакомиться со своими родителями и представить своим друзьям. Но я не могу. То, что он выжил в пятницу вечером, уже чудо. Я могу только предположить, что Деймон решил сохранить ему жизнь, потому что даже я знаю, что он стреляет лучше, чем это. Он был почти на расстоянии выстрела в упор — Ант ни за что не стоял бы здесь прямо сейчас, если бы Деймон хотел его смерти.

Я думаю, единственный вопрос в том, почему он этого не сделал?

Ант ведет меня задом наперед, пока мои икры не упираются в кровать. Он опускает меня на спину, и я счастливо опускаюсь, пока он не стонет от боли.

— Черт, ты в порядке?

— Прямо сейчас мне чертовски идеально, — говорит он, заползая на меня в ту секунду, когда я оказываюсь под ним.

Его рука проскальзывает мне под рубашку, удерживая за талию, но он не делает движения, чтобы поднять ее выше, похоже, просто довольствуясь тем, что целует меня.

— Я так боялся, что он накажет тебя за то, что ты была со мной, — бормочет он, покрывая поцелуями мою челюсть и спускаясь вниз по шее.

— Он не такой, не со мной. — Я съеживаюсь от своих слов, но не могу отрицать, что они правдивы.

— Я все еще не доверяю ему тебя, даже если ты Чирилло.

— Ант, не надо, — стону я. Мне не нужны напоминания обо всех причинах, по которым его не должно быть здесь прямо сейчас, обо всех причинах, по которым я должна отослать его прочь.

Но я не могу. Я чертовски рада, что он здесь, что он жив, и я слишком потеряна в его поцелуях.

Я приподнимаюсь с кровати, моя рука проскальзывает под его толстовку, моя ладонь касается его пресса.

Нуждаясь в большем, я тянусь к молнии, проходящей по середине его тела, и тяну за нее.

В ту секунду, когда я вижу повязку, покрывающую его грудь и оборачивающуюся вокруг плеча, я останавливаюсь.

— Насколько все плохо? — спрашиваю я.

— Все прекрасно. Просто немного больно, — признается он, садясь прямо и глядя на меня сверху вниз с тоской в глазах.

— Немного.

— Да. — Он стягивает ткань со своих плеч и бросает ее на пол, открывая мне вид на его обнаженный торс.

Садясь, прижимая нас грудь к груди, я провожу пальцами по свежей повязке.

— Он мог убить тебя.

— Это стоило бы того.

— Нет, — говорю я, сжимая пальцами его подбородок. — Не говори так. Никогда не говори так.

Его темные глаза удерживают мои, насыщенно-карие, почти черные, когда он смотрит на меня.

— Но это правда. Ты мне действительно нравишься, Калли. Я просто хотел бы—

— Я знаю, — выдыхаю я, кладя руку ему на затылок и кладя голову на его неповрежденное плечо. — Тебе следует уйти, — с сожалением шепчу я.

— Мне вообще не следовало приходить. Но я не могу оставаться в стороне.

Рыдание вырывается из моей груди, и я обнимаю его крепче в надежде, что это не