Умереть, чтобы воскреснуть - Андрей Воронин

В зимнем саду было влажно. Ближнее зрение у Глеба восстановилось настолько, что он, не видя отдельных капелек пота, мог оценить блеск женской кожи. Без тени смущения Вероника сняла лифчик и осталась в треугольных трусиках-танго, узком символическом лоскутке ткани. Если она хотела проверить свое воздействие на мужское естество Глеба, то взялась за очень неблагодарную задачу. Между работой и личными чувствами он уже давно выстроил непроницаемую преграду.

— Кстати, я для вас ценный источник. Я ведь единственная из всей нашей компании общалась с Веденеевым. Вначале я даже думала, что он только меня преследует.

— Потом передумала?

— Здесь в Москве ему с самого начала представился случай подцепить меня одну. Смог бы наверняка, но не стал. Я для него — яркий представитель своего класса.

— Как оно было в Катаре?

Вероника не поверит, если он прикинется абсолютно несведущим. Наверняка считает, что он узнал об этом еще при получении задания.

— Больше в командировки я ни ногой! Я поехала на подхвате, все решали другие люди. Ошибок наделали кучу. Почему он не мстит адвокату, которого конкретно послали разрулить вопрос? Не мстит тому же самому Коломийцеву, которому с самого начала прикрыли задницу диппаспортом?

Нет, он видите ли взъелся на меня и на таких, как я.

Типа мы гнилая аристократия и нас нужно жестоко проучить.

Слепой пока еще не понимал, чего ради Вероника соизволила завязать с ним этот разговор.

Она решила, что зрелище практически обнаженного тела за стеклом не отвлечет старшего в охране от ее слов, а наоборот, сделает их более убедительными.

— Для всех остальных это просто приключение.

Они не верят в крупные неприятности. И скорей всего правы. Они нужны ему как приложение, как зрители. Чтобы размазать меня на публике, на виду у моих друзей.

«Теперь понятно, — убедился Слепой. — Хочет выделиться из компании, представить себя главной жертвой, чтобы я в первую очередь охранял именно нее». Слепого всегда поражала женская практичность. За каждым словом женщины и каждым вздохом кроется осознанное намерение.

— Я могу ошибаться, но, кажется, я знаю главную причину. Адвокатам ведь положены регулярные свидания с подзащитными. С самого начала он требовал, чтобы встречи происходили с глазу на глаз. Вполне обоснованное требование — этого требуют интересы дела. В конце концов, такова международная практика. Когда Приходько…

— Кто это?

— Адвокат. Человек, от которого многое зависело, — Вероника перевернулась на живот, прогнув спину и выставив на обозрение свои плотные ягодицы. — Когда Приходько счел для себя выгодным заболеть, мне пришлось самой отправиться на свидание. И тут выяснилось, что наш подзащитный видит во мне средство решения всех проблем. Если он страдает от прекращения половой жизни, я что, и с этим обязана помочь? Может, я нарушила свой гражданский долг, но тут я, извините, отказалась. Он сделал вид, будто ничего не произошло. Потом, когда закрутилось здесь, в Москве, я поняла, что его сильно задел мой отказ. Моя брезгливость. Брезгливость, конечно же, присутствовала на самом деле — арабской тюрьме далеко до голландской. Но главное: мне он не нравился. Да, я ему сочувствовала, желала добра, хотела помочь в меру сил. Но я не обязана любить его!

Вероника снова перевернулась на спину. Крепкая грудь даже без поддержки не растекалась по ребрам, стояла торчком.

Слепой задумался, что же на самом деле произошло в Катаре.

Глава 22

Когда Приходько свалился с температурой, Веронику допустили в специальное помещение для свиданий. То самое, где Веденеев после быстрого и профессионального осмотра не обнаружил ни скрытых камер, ни «жучков». Дверь сюда не запиралась изнутри. Слышны были шаги надзирателя, прохаживающегося по коридору. Он мог в любую минуту заглянуть внутрь, проверить, все ли в порядке.

Во время первых свиданий с Приходько так оно и происходило, потом они стали рутинным делом, и надзиратель прохаживался больше для проформы. Адвоката тщательно обыскивали до встречи и после. Еще проще было обыскать капитана ФСБ, одетого в линялый тренировочный костюм. Передача чего-то противозаконного начисто исключалась.

Веронику ощупала с ног до головы молчаливая женщина. Формы на ней не было — длинное платье и обычный для мусульманок платок. Прикосновения ее жестких ладоней слегка возбудили Веронику, и порог бетонного куба она переступила уже подогретой.

Как многие женщины, она делила мужчин в своей жизни на случайных и стабильных и предъявляла к ним совершенно разные требования.

От случайного мужчины обязательно должен был исходить запах мачо.

Возбужденная от прикосновений арабки в темном платке, Вероника вдруг вспомнила историю из глянцевого журнала о коротком тюремном романе — точнее, связи между арестованным мужчиной и женщиной-адвокатом. Примерила историю на себя и Веденеева. Представила себе весь экзотический антураж за пределами голых стен — пальмы и небоскребы среди пустыни. Представила, как убивал этот капитан ФСБ, — наверняка он делал это не раз, прежде чем его послали с миссией в Катар.

Он, конечно, не Бред Питт и не Джонни Депп.

Но этого и не требуется. Предъявленного обвинения вполне достаточно, чтобы сделать его привлекательным. Тюремное заключение должно добавить ему страстности. Отсутствие хоть какой-то мебели, незапирающаяся дверь и шаги охранника должны сделать их близость особенно яркой.

Олега запустили в комнату, он бросил на Веронику взгляд исподлобья. "Почему бы нет? — спросила она себя и сразу же ответила:

— Да и еще раз да".

— Где Приходько? — спросил у нее подзащитный.

— Подцепил какую-то хворь. Лежит в номере с температурой.

— Значит, вы за него, — мрачно констатировал Олег. — И надолго?

— Прописали ему антибиотики. Пьет и хнычет, что уничтожает себе флору кишечника.

— Какую еще флору?

— Побочный эффект всех антибиотиков. Да все будет нормально и с температурой его и с флорой.

Денька, я думаю, через три.

— Для вас это, может, и немного.

Какой смысл капитану зацикливаться сейчас на проблемах, лучше осознать, что он наедине с молодой красивой женщиной. Следующий шанс неизвестно когда представится.

Вероника молча, слегка прищурившись, посмотрела ему в глаза.

— Мне нужны сигареты.

— Ах да, — вспомнила она про блок, закупленный Приходько, — Я их отдала в окошко для передач. Сюда ведь все равно не разрешают.

— Вас бы пропустили с сигаретой в зубах.

Приходько всегда закуривает и отдает потом мне.

Какие вы передали?

— «Кэмел».

Он с досадой пожал плечами. То ли маркой был не слишком доволен, то ли болезнью толстяка адвоката.

— Да будьте вы мужчиной, Олег, — сказала она именно те слова, которые вертелись на языке.

Наконец он взглянул ей в глаза прямым взглядом. Вероника слегка накренилась, опершись плечом о плохо оштукатуренную стену. Одна загорелая рука безвольно повисла вдоль стены, другая, согнутая в локте, замерла на поясе. Молодая женщина ждала движения арестанта, чтобы прильнуть к нему всем телом. Но Веденеев только криво усмехнулся, присел на корточки и, зажмурившись, запрокинул голову назад.

Вскоре после разговора с Вероникой Денис Воротынцев тоже вдруг решил навести мосты с Глебом. Он присоединился к Слепому, когда тот обходил участок по периметру.

«Тоже проняло? И этому теперь захотелось под крылышко?» — подумал Слепой.

— Вы меня удивили в казино, — начал молодой человек, встряхнув гривой золотистых волос. — Я всегда думал, что уровень ФСБ гораздо выше, чем у ментов. Что поганые менты просто засунут язык в задницу, как только поймут, с кем имеют дело. Оказывается, нет. Зачем вы так перед ними прогибались? Кому-кому, а вам нечего их бояться.

— Все не так просто, — ответил Слепой.

Он не собирался читать юноше лекцию о давней вражде между двумя ведомствами и их пристрастном отношении друг к другу. Тем более не хотел рассказывать о сложном положении, в котором оказался из-за отсутствия удостоверения.

— Омоновцы бывают разные. Тот омоновец не собирался меня никуда везти, просто хотел показать перед всеми, что он в этой жизни главный.

— Честно говоря, вы и все ваши мне здорово не нравились, — сообщил Денис. — Но после казино, когда вы стояли в наручниках…

— Спасибо за сочувствие. Но лучше нам не выходить из ролей, оставить все как есть.

— Роли… Думаете, я в восторге от своей жизни, от нашей компании? Вы их еще слишком мало знаете. Особенно слабый пол. Такие стервы!

«А он переплюнул Веронику с ее голой грудью, — отметил Слепой. — Первое место по сюрпризам. Во всяком случае пока».

— Прилукская осточертела своим самомнением.

По крайней мере, самомнение должно быть несовместимо с завистью. Ни фига: бесится, что я учусь в Англии, а она здесь. Отец не просто так ее оставил — из высших соображений. Для той карьеры, для какой он ее готовит, лучше иметь в послужном списке именно МГИМО. Вашего товарища, которого убрали, она просто довела. Сейчас он, наверное, увеличил ее фотку, размножил и каждый раз приносит с собой, когда настает пора упражняться в тире. Вероника тоже уникум в своем роде. Вы в курсе, что она у нас член коллегии адвокатов? Да она разбирается в юриспруденции как свинья в апельсинах.