Культиватор Сан Шен - Михаил Владимирович Баковец

— Пойдём в старый город, — огорошила меня Мей, когда мы провели в пути почти сутки.

— Что? Мы так не договаривались, — возмутился я.

— Да там не опасно. Он рядом с равниной и там уже не один раз наши бывали. И я в том числе. Просто он очень далеко от дома, — принялась увещевать меня травница. — А на равнине сейчас пора цветения особого мака. Горсть его коробочек идёт по цене серебряной монеты. Мы, может, даже в город не станем заглядывать, если мака наберём большой запас.

— Что за город? Какие там монстры?

— Вообще никаких, — заверила меня спутница. — Могут быть обезьяны, тигры или леопарды, волки. Но это обычные звери, с которыми даже я легко справлюсь. А к тебе они даже не приблизятся, — под конец она польстила мне.

— Ну, Мей, — покачал я головой. — О таких планах предупреждать нужно сразу. В следующий раз я просто развернусь назад, приеду к Рани и буду с ней тебя ждать.

— Клянусь, что больше такого не повторится.

До неизвестного города пришлось ехать почти четыре дня. Когда до него оставалось километров двадцать время шло к вечеру, и мы решили, что благоразумно заночевать в безопасном месте, а в город попасть ближе к полудню. Без Бошты нам пришлось поделить ночь на дежурства, но на наше счастье никто не рискнул наведаться к нам на огонёк. Правда, скорее всего, причина была не в безлюдности местности, а в дожде. Стихия разбушевалась около трёх часов ночи. Я едва только передал дежурство напарнице, завернулся в меховой плащ и устроился на нагретой девушкой лежанке, как сверху полило, будто из ведра. Спас косой (одновременно и стена, и крыша) навес от воды с неба, и толстый слой веток с травой от влаги с земли.

Несмотря на то, что поспать удалось от силы часа три, самочувствие утром было прекрасное. Есть всё же плюс от этих рангов культивации. Они не просто дают возможности швыряться огнём и водой, но и капитально улучшают тело.

Спустя час после начала движения холмы и джунгли резко пропали. Перед моими глазами появилось море травы. Редкие крупные деревья торчали в нём как вышки сотовой связи в моём мире.

— Трава растёт быстрее деревьев. Огромные кочующие стада съедают растительность почти до земли. В том числе и молодые деревья. А то, что остаётся втаптывается в землю, — пояснила мне Мей, когда я поинтересовался, почему джунгли не захватили равнину. Мало того, даже не видно молодой поросли на опушке. — Ещё случаются пожары. Поэтому деревья почти невозможно тут встретить.

— А эти? — я кивнул на двух великанов, торчащих на гладкой травяной поверхности.

— А этим повезло. Успели войти в силу до крупного пожара и их миновали копыта стад. Теперь их погубить может только острый топор или очень крупный монстр не ниже земного ранга.

Город притулился всего в нескольких километрах от границы с джунглями. Будто отдавая дань солидарности равнине, на которой расположился, он оказался слабозаросшим. Крупных деревьев на его территории почти не было. Только кусты, цеплявшиеся за карнизы, остатки крыш и стены, да вездесущие лианы с пучками жёсткой травы.

— Сначала поищем мак, — скомандовала травница. — Если не найдём его в ближайших окрестностях, то зайдём в город и полазаем по развалинам.

— А если найдём?

— То всё все равно пойдём в город, — улыбнулась она мне. — Только ближе к сумеркам, чтобы найти хорошее место для ночёвки. Я здесь была давно, многое забыла. Да и измениться что-то за это время могло.

Крупную поляну мака мы нашли только после полудня. Для этого пришлось намотать пару десятков километров вокруг старого города. Технически первым обнаружил искомое я. Но в моём понимании мак — это мак. Я машинально высматривал красные или бледно-розовые характерные бутоны с очень крупными лепестками. Здесь же мало того, что бутончики были мелкие, размером с куриное яйцо. Так ещё имели цвет ближе к лавандовому, а лепестки скручивались так, что походили на бутоны пиона. Поэтому я мазнул взглядом по цветам и отвёл его в сторону.

— Есть! — раздался голос Мей. — Вот они. Смотри, Сан!

Мака было много. Один стебель рос в среднем на квадратном метре. Всего же поляна растянулась соток на двадцать или даже двадцать пять. Девушка показала, как правильно срезать бутоны с коробочками и отдельно стебли, из которых сочился густой белый сок. Стебли сгибались пополам без перелома и укладывались в специальные вытянутые длинные сосуды из керамики срезами вниз, чтобы сок стекал на дно. Бутоны срезались целиком и убирались в коробочки из плетённой лозы. Ну, или местного тонкого ротанга. По сути это были обычные туески. Переработкой займёмся позже.

Работа оказалась простой и до смертной скуки монотонной. Я даже ловил себя на мысли, что напрочь позабыл о том, что нахожусь в ином мире, который пережил глобальную катастрофу, полностью изменившую его. Мало того, торчу в землях, где можно в любую минуту лишиться головы. Зато Мей пребывала в крайне приподнятом настроении. Носилась аки пчёлка от цветка к цветку, не забывая крутить головой по сторонам.

— Сан, ты мне приносишь удачу! — крикнула она мне, убирая в рюкзак очередной туесок полный бутонов. — Уже третий раз.

— Тихо ты, крикунья, — шикнул я на неё. — Здесь же звуки разносятся далеко. И какие три раза?

— Первый — это когда ты прикончил морозную и пламенную обезьяну. Я же потом ходила в ратушу и сообщила, что эта угроза устранена. Во второй раз спас мне жизнь в ущелье и прибил небесного зверя земного ранга. А сейчас третий раз. Я никогда столько лазурного мака не видела. Тут на несколько золотых монет.

— Не дели шкуру неубитого медведя, — буркнул я себе под нос.

Мы полностью обчистили поляну, забив добычей всю взятую травницей посуду. Часть бутонов пришлось складывать в обычные матерчатые мешочки.

Дальше искать мак не стали пусть время ещё и было. Решили повернуть в сторону города и пользуясь оставшимися дневными часами побродить по нему в поисках незамеченных другими ценностей и места под ночлег.

Мулов взяли с собой. Это не крокад, который сможет постоять за себя и попутно закусить глупым хищником, не рассчитавшим свои силы. Наши новые животные могут только сбежать, спасая свою жизнь.

Снаружи город выглядел куда приличнее. Но стоило оказаться внутри, как взгляд то