В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

должны понять о мисс Диаринг, доктор, — сообщил ему Эш, глядя при этом только на Еву, — так это то, что она изучает все, что появляется в ее романах. Готов поспорить, одна из ее героинь должна была помешать некоему бедолаге умереть, истекая кровью. Я прав, Ева?

— Марианна в “Гончих замка Крэтс”, - подтвердила она с вялой улыбкой на губах.

— Что я вам говорил?

Доктор улыбнулся.

— Тем не менее, — заметил он, — женщина без сопровождения — легкая добыча. Тот негодяй мог напасть и на вас, мисс Диаринг. Вы подумали об этом?

— Со мной была моя собака, да и слуги чуть не следом бежали. Декстер никому не даст меня в обиду.

Она выглядела такой бледной и хрупкой, что Эшу очень не хотелось мучить её вопросами о нападении. Но все решила мысль, что где-то в округе рыщет негодяй, выжидающий подходящего момента, чтобы закончить начатое.

— Ева, что произошло сегодня вечером? Как случилось, что на Лидию напали? Полагаю, напавшего не нашли, потому что, въезжая, я миновал слуг, прочесывающих поместье.

Она прочистила горло.

— Меня разбудил вопль женщины. Она была прямо под моим окном. Распахнув его, я крикнула, что мой пес внизу и убьет любого, кто там есть. — Она покачала головой. — Я не помню точных слов. Это была ложь. Ведь Декстер находился со мной в спальне.

— Вас разбудил женский вопль? — медленно спросил Эш.

— Да, я услышала женский крик. Затем я побежала на улицу с Декстером и нашла Лидию.

Внезапно отворилась дверь, и все обернулись. В комнату вошла леди Сэйерс.

— Ева, — сказала она, — констебль хочет расспросить нас. Почему бы вам не привести себя в порядок, прежде чем спуститься вниз? Э, доктор Брейн. Констебль сначала хотел бы переговорить с вами. Я останусь с миссис Риверс.

Ева поднялась, и только теперь, впервые, как вошёл в комнату, Эш осознал, что она в ночном белье. И плечи она, скорее всего, укутала длинной шалью не ради тепла или приличий, а чтобы скрыть кровь, забрызгавшую ночную рубашку.

С темными волосами, заплетенными в длинную толстую косу, свисающую по спине, и фиолетовыми кругами под глазами, она походила на ребенка, который слишком много увидел и узнал.

Подобное выражение лица Эш видел у молодых новобранцев, переживших ужас первого сражения.

Она действовала быстро, чтобы предотвратить убийство. Взяла на себя руководство, послав как за доктором, так и за констеблем. Остановила кровотечение. Она могла стреляться на дуэли с двадцати шагов. А в альковных делах, однако, была совсем новичком.

Эш тряхнул головой, будто пытаясь прочистить мозги. Откуда взялись эти дикие мысли?

* * *

К тому времени, когда Ева присоединилась к ним, Эш имел четкое представление о том, как разворачивались события. Однако утверждать что-либо наверняка было нельзя, потому что Лидия ещё не очнулась. Она была без сознания, когда Ева обнаружила ее, поэтому никто понятия не имел, узнала ли она напавшего на нее и что делала в саду, когда все спали.

Они ждали леди Сэйерс в малой гостиной наверху, сидя у камина, достаточно жаркого, чтобы опалить Эшу ботинки. Кроме констебля, Эш был единственным джентльменом среди присутствующих. Он поднялся, когда вошла леди Сэйерс, и предложил ей свой стул, затем занял позицию у буфета, откуда мог прекрасно всех видеть. Все выжидательно смотрели на констебля, сидевшего в большом вольтеровском кресле сбоку от камина.

Констебль Кибл сделал пометку в маленькой записной книжке, которую держал в руке, и Эш улыбнулся: эта картина напомнила ему о Еве. Кибл был мужчиной лет пятидесяти, среднего роста, с темными, посеребренными сединой волосами и лицом таким же румяным, как у доктора. Эш знал все об этих деревенских констеблях и почти не надеялся, что Кибл — несмотря на официального вида блокнот — сведущ в том, как действовать. Констеблей набирали из местных жителей, имевших определённое положение, однако все они были просто любителями и работали ещё в других местах, чтобы сводить концы с концами. Эш не сомневался, что если бы Лидия не пережила нападение, то расследованием занялся бы кто-то из Лондона.

Кибл поднял взгляд и, удостоив свою аудиторию скупой улыбки, сказал:

— Надеюсь, вы отнесетесь ко мне терпеливо. Я знаю, что вы уже дали показания, но есть некоторые моменты, которые хотелось бы прояснить. Обычно в случаях, подобных этому, в расследовании помогает жертва. Однако доктор сообщил мне, что миссис Риверс получила сотрясение, когда упала, пытаясь убежать от нападавшего. Ничего серьезного, как вы понимаете, но может пройти несколько дней, прежде чем я смогу ее расспросить, а в моей работе время весьма существенно.

Его замечания были встречены общим понимающим ропотом, затем начался опрос, и констебль отмечал в своем блокноте каждую мелкую деталь: маскарад в Воксхолле; время, когда они приехали домой; кто слышал крик; кто был первым на месте преступления; кто видел миссис Риверс последним и так далее.

— Не могут ли эти вопросы подождать? — в какой-то момент спросила леди Сэйерс. — Кто бы ни напал на Лидию, он уже давно сбежал. Мы с тем же успехом можем ответить на вопросы после того, как хорошенько выспимся.

— Сомневаюсь, что смогу сомкнуть глаза, — качая головой, возразила Анна Контини.

Констебль постучал карандашом по блокноту.

— У меня есть основание задавать эти вопросы именно сейчас. Все еще свежо в вашей памяти. К завтрашнему дню вы можете забыть какие-то мелкие детали, которые способны привести к аресту человека, ударившего миссис Риверс ножом.

Он дал им минуту, чтобы обдумать его слова, затем резко продолжил:

— У миссис Риверс были враги? Подумайте, леди, вы должны что-то знать.

Леди Сэйерс покачала головой.

— Мы вряд ли знаем, правда. Мы коллеги, а не друзья. — Она вздохнула. — Не сказать, чтобы Лидия была популярной, но это не то же самое, что иметь врагов.

Анна Контини подалась вперед на своем стуле.

— У Лидии, впрочем, как у любой из нас, не было времени, чтобы завести врагов. Мы здесь лишь чуть более недели. — Она бросила на леди Сэйерс укоризненный взгляд. — Я считаю Лидию своей подругой, хотя бы потому, что пыталась узнать ее.

— О? — Констебль улыбнулся. — И что вы выяснили?

Анна закусила губу.

— Миссис Контини, — произнес констебль, грозно глядя из-под кустистых бровей, — я настаиваю на том, чтобы вы мне сказали.

Анна заметно напряглась под этим хмурым взглядом. И нехотя, словно слова из неё тянули, призналась:

— Она ведет хозяйство в доме своей сестры в деревушке близ Ворвика. Это не ахти какая жизнь. Я имею в виду, весьма унылая, да и сестра очень требовательна. Когда Лидия приезжает