Никарагуа. Hora cero - Михаил Колесов

Наконец, Кольцов поверил в то, что они завтра улетают…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Август. Возвращение

Самолёт Аэрофлота вновь благополучно доставил Кольцова в аэропорт Манагуа.

Почти два месяца отпуска прошли незаметно в суете и обычных ссорах с Лидой. В результате Кольцов возвращался в Никарагуа пока один. Предполагалось, что Лида вылетит позже. В Москве остановился в той же гостинице «Университетской». Предотъездная неделя прошла в нервотрёпке по поводу приобретения авиабилетов, во встречах со школьными друзьями, Аликом Литвиненко и Лёней Тереховым, которые сейчас «капрангамами» служили в Москве, один вернувшись с «дипломатической» работы из одной из европейских стран, другой — с Северного флота. В Шереметьево его привёз к полуночи Алик совсем «тёпленьким», но всё обошлось. На посадку успели. В салоне самолёта его место оказалось уже занято и Сергея отправили в «дипкласс», где было просторно и уютно. На соседних креслах он заметил знакомые лица. После взлёта он отлично поужинал с коньяком и красной икрой. Поспал до Шеннона, где в аэропорту выпил чёрного «портера». А затем над Атлантикой началась болтанка и, после царского завтрака с красной рыбой, его вывернуло (!) Настроение было испорчено. В аэропорту Гаваны проторчали 4‑е часа, но оставшиеся два часа долетели нормально.

Кольцова встречали Вартан и Гена Ермаков из ГКЭС. Они подбросили его к дому, но дверь оказалась закрытой (?). Пришлось ждать почти весь день, пока вернулись с работы мужчины. Потом позвонил Луис и приехали Ренсо с Маргаритой. Вечер провели у Луиса: ели спагетти и пили пиво. Луис, рассказал Сергею департаментские новости. Вероника сняла всех его ребят с назначенных должностей, удержалась лишь Химена. Настроение у Луиса пессимистическое. Пришлось объяснить ему, что для него должно быть главным сейчас — не его положение в Департаменте, а собственное Я в философии. Сергей очень устал. Дома сразу же уснул, но проснулся рано.

На следующий день после работы Виктор Векслер, который тоже недавно вернулся из отпуска, провёл в доме собрание и объявил о снятии Евгения Колтуна со «старшего» группы и назначении Вартана Мирзояна. Из CNES Колтуна тоже выперли. Встреча Сергея с Виктором прошла нормально, без особых эмоций.

Сергей просмотрел газеты. Американский военный флот блокирует оба побережья Никарагуа. Рейган запрашивает Конгресс об ассигновании на «сомосистов». Президент США заявил, что, пока у власти в Никарагуа стоят сандинисты, он будет поддерживать «контрас». Отношения Никарагуа с Гондурасом обостряются: никарагуанские «командантес» говорят о войне. Даниэль Ортега, выступая в Леоне 19 июля, выдвинул 6 пунктов предложения по нормализации положения в Центральной Америке, которое, очевидно, является компромиссным, и выработано «Контадорой».

На третий день Кольцов отправился в университет, по дороге заехав в ГКЭС сдать аттестаты и билеты. Он обратил внимание, что строительство «китайской стены» вокруг здания экономической миссии продолжалось, и подумал, в какие деньги советскому правительству обходится такой «самострой», смысл которого только в элементарном человеческом страхе. Потом заехал в посольство и сдал в консульстве свой паспорт, а также передал знакомым «посылки» из Москвы. Познакомился с новым культур–атташе Рыжовым.

В департаменте университета его встретили шумно, но сдержанно. Разговор с Вероникой был подробный. Вечером к нему домой заехала Химена со своим братом и любовником, говорили об издании «Хрестоматии» (по марксистской философии). Настроение у неё также критическое, как и у Луиса.

Кольцов задал себе вопрос: что здесь произошло без него?

В последующие дни он провёл необходимые встречи.

В UNI — Национальный инженерный институт с сельскохозяйственным факультетом, — он обговорил программу своего курса для преподавателей философии. В результате его учебная нагрузка увеличилась почти вдвое. При разговоре с немцем Вольфгангом о подготовке доклада для Социологического Конгресса выяснилось, что он задействовал молодых преподавателей–учеников Кольцова. Так сказать, бесцеремонно воспользовался уже «готовым материалом». С Вероникой обсудил программы Партийной школы и Института Международных отношений. Первая программа выглядела вполне прилично, так как её готовили кубинцы, а вторая явно несла на себе отпечаток «американизма». Встреча с Франциско — Серхио прошла тепло, но настроение у него было явно пессимистическое.

Разговор с Векслером, который приехал вечером к Кольцову, был по поводу Орлова. Виктор заявил: «я не из тех, кто поворачивается на 180!» «Ну, что ж, — подумал Сергей, — посмотрим». Ему было ясно, что, Виктору, который убедился в том, что Кольцов оказался прав в отношении Колтуна, он сейчас нужен, но заходить далеко в его поддержке пока был не намерен.

Проводив Виктора, Сергей пообедал в соседнем ресторанчике. Потом сходил с ребятами в кино, посмотрел фильм «Escondido mortal». После этого Гена Ермаков забрал его на ночное дежурство в ГКЭС. По дороге они выпили пива за знакомство с новым шофёром Виталием (который сменил предыдущего мента–садиста). Дежурство прошло тяжело. Всю ночь шла стрельба, и под утро хорошо тряхнуло. Землетрясение! Так что, он, наконец, осознал, что возвращение в Никарагуа состоялось!

Кольцов составил для Рыжова справку–обзор по советским преподавательским кадрам по принципу: «лучше меньше, да лучше», обратив внимание на то, что Москва присылает в Никарагуа преподавателей, за малым исключением, среднего уровня. Если в Союзе эти «середнячки» растворяются в общей массе «коллектива», то здесь каждый из них на виду. И сразу становится видно, кто есть кто. Многие просто не подготовлены к самостоятельной работе и неспособны сориентироваться в сложной политической обстановке. Некоторые специальности здесь вообще не востребованы, и прибывшие преподаватели вынуждены вести школьные предметы (общую физику, химию и пр.). В результате авторитет советских преподавателей был невысок, так как никарагуанское университетское руководство (отнюдь, не «просоветское») быстро определяло им «цену». Но так как зарплату им платила «советская сторона», то никарагуанцы смотрели на это «сквозь пальцы». Зато при этом выигрывали «восточные» немцы, кубинцы, мексиканцы и другие «интернационалисты», чья квалификация была значительно ниже, зато амбиции и активность выше.

В день Santo Domingo — покровителя Манагуа — Кольцо обедал у Франциско — Серхио в компании его старшего брата–североамериканца Орландо. Посидели недолго, выпили немного. Всей семьёй они проводили его домой, а сами поехали в католический собор. У младшей Нормалены на шее Сергей увидел звезду Давида. «Странно в Латинской Америке сочетаются религии и национальности», — подумал Сергей.

В последующие дни дважды Луис и Изабель забирали Сергея в кино, посмотрели американский фильм «Побег на двоих» с Гансом Вальтером и Гильдой Гаднер и итальянский фильм «Цикада».

Иначе вечерами выдержать дома он не мог. Луис привёз ему транзисторный радиоприёмник «Selena». Стало чуть веселее (своя радиотехника была вывезена в Союз).

В университете вместе с Вероникой Кольцов провёл совещание преподавателей Департамента по вопросам издания учебного пособия (докладывала Химена) и подготовки программы курса по философии (докладчик — Франциско — Серхио). Луис, конечно, ничего не сделал! С Хименой произошла стычка, так как Сергею было ясно, что сама она ничего делать не будет. Поговорил с Ренсо и Луисом о «научной» работе, с Пако о работе со студентами–стажёрами. Провёл последнее занятие с «аспирантами» (студентами–стажёрами).

С проректором Владимиром Кордеро у него состоялся разговор по поводу его работы в UNI. Владимир был против. Сергей не спорил.

На следующий день после работы он провёл первое собрание партгруппы, которое прошло неплохо, если не считать опоздания Виктора и Вартана, которым пришлось сделать замечание. Затем все ремонтировали машину Векслера (которую он сразу же забрал у Колтуна). Кстати, наличие лично–служебных машин было строго регламентировано по рангу. Посол ездил на «Мерседесе». Советники и «первые секретари» на «Вольво» или «Тойотах», все остальные дипломаты на «фордах» или других «дешёвых» американских марок. Так что по типу машины можно было определить ранг владельца. Все машина имели срок использования — 3–5 лет. Затем покупалась новая машина. Так что каждый вновь прибывший дипломат первое время ездил на машине своего предшественника, пока ему приобретали новую (по заказу). Старые машины обязательно продавались (по сниженным ценам) через специальных «посредников». Но иногда, в качестве исключения, передавались «специалистам» (например, военным «советникам» и пр.). Такая «списанная» машина и досталась Векслеру. По советским мерках она была совсем «новая» (5 лет), но, похоже, после того, как ей попользовался Колтун, она стала для Виктора «проблемной».