Вызов (ЛП) - Лили Сэйнткроу (Сент-Кроу)

— Хорошо, — я почти чувствовала свою усталость; ватно-затуманенные мозги, нажмите кнопку для работы! Все остальное могло подождать, пока передо мной была безотлагательная проблема. Возможно, вскоре я смогу пойти поспать. Это казалось удивительно хорошо. — Нэт, думаешь, сможешь раздобыть немного еды? Я заставлю Бенжамина найти ему одежду. Или подожди... здесь есть некоторые вещи Грейвса. Дибс, просто расслабься. Пепел?

Он склонил голову, все еще наблюдая за мной. Что-то в нем напомнило мне дикую кошку, пойманную в ловушку и ожидающую увидеть, как все упадет. Его рот открылся, но из него не вышло ни звука. Полоса в его волосах пылала, солнце, проходившее через окна в крыше, заполняло ванну с белой плиткой. Возможно, это был свет, заставляющий все выглядеть настолько гиперреальным.

— На этом, — Нэт протиснулась мимо Дибса — который сжался бы до таких размеров, каких только смог бы — и проскользнула мимо меня.

— Будьте осторожны, — теперь Бенжамин суетился из-за меня. — Он опасен, миледи.

Я фыркнула, положила пакетик со льдом на старомодный сливной бак.

— Если он тогда не причинил мне боль, не думаю, что он и сейчас что-то сделает. Посмотри, сможешь ли ты найти одежду Грейвса или что-нибудь, что подошло бы ему? Пожалуйста, Бенжамин, — мне не пришлось прилагать усилий, чтобы казаться утомленной. Дыра внутри меня начинала болеть, как будто проходило действие новокаина на зуб. — Давай просто сделаем это.

— Тебе действительно следует подержать лед на... — пропищал Дибс.

— Я уже достаточно подержала лед, — я осторожно вошла в ванную. Пепел смотрел на меня. — Эй. Держу пари, ты сбит с толку. Наверное, странно теперь быть меньше и не таким волосатым, — окончания слов были произнесены невнятно. Рот не двигался нормально.

— Дрю, — Бенжамин казался необычно затаившим дыхание, и внезапно он оказался у дверей ванной. — Миледи...

Пугающее рычание, которое вышло из Пепла, удивило всех. Дибс запищал, прижимаясь к плиточной стене и стойке с полотенцами. Губы Пепла поднялись, показывая белые зубы. Оттенок оранжевого прошелся через темные зрачки глаз.

— А теперь прекрати это, — я попыталась говорить твердо, но только казалась достаточно уставшей, чтобы лечь и упасть в обморок. — Он просто хочет помочь. Прекрати это!

Рычание прервалось. Оранжевый оттенок умер в его глазах. Пепел склонил голову. Его губы беззвучно двигались, как если бы он пытался говорить. Царапина превратила один уголок его рта в гротескную улыбку.

— Если ты сядешь, то станет лучше, — я проскользнула мимо Дибса, который пытался сжаться еще сильнее. Теперь я находилась достаточно близко, чтобы достигнуть одеяла и дотронуться до него, обмотанного вокруг Пепла. Под одеялом он был с голой задницей, и мне не хотелось смотреть. Я бы была смущена, если бы не была так чертовски истощена. Теперь в голове действительно стучало, а та пустая, рваная дыра посылала небольшие кинжалы чего-то острого, ярко-белого через меня. Особенно через суставы. Я чувствовала себя так, будто у меня было то, что бабушка всегда называла ревматизмом. — Слушай, мы пытаемся помочь тебе. Все будет хорошо!

Его губы снова двигались. Я ждала. Его плечи поднялись, и из него вырвалось шипение. Оно видоизменилось в слова, которые я узнала.

— Сссссссветоша, — его подбородок опустился. Он кивнул на меня, сальные волосы упали ему на лицо.

— Это я. Твоя дружелюбная девушка-дампир по соседству, — я чувствовала странно себя, когда говорила это вслух. Я удостоверилась, что одеяло было обернуто хорошо и туго, и надавила на него, чтобы он сидел на туалете. Жаль, что я не могла присесть: сказала себе не быть такой слабачкой. — Я Дрю. Ты Пепел, правильно? Ты можешь сказать это? Ты можешь произнести свое имя?

— Шшшшш, — расстройство превратило его рот в кривую. — Пипил. Пипил.

Сердце больно сжалось, добавляясь к другой боли. Но я натянула маску яркого лица.

— Да. Пепел. Теперь слушай, Дибсу надо измерить твое давление. Я не знаю почему, но у него есть на то веская причина, — я оттянула в сторону одеяло, удостоверяясь, что оно было надежно затянуто вокруг его талии, но ослабила на плечах. — Хорошо? Дай мне свою руку.

Он дал. Он продолжал смотреть на меня, пока Дибс возился со стетоскопом и манжетой для измерения давления. Рот Пепла безмолвно раскрывался, но, по крайней мере, теперь мы знали, что он мог разговаривать. Свет становился ярче, и внутри головы стало ясно. Я немного покачнулась, но каждый раз заставляла колени напрячься.

— Не думаю, что он измениться, — наконец сказал Дибс. Он посмотрел на меня, остановился, снова посмотрел. — Дрю?

— Так с ним все хорошо? С ним все будет хорошо? — я не могла поверить в это. В течение многих месяцев я с нетерпением ждала этого. Теперь он сидел на туалете, худой, белый и яростно мигающий, как новорожденный. Это на самом деле произошло! Очко в пользу хороших парней и все такое. — На самом деле хорошо?

— Он изменился. Это все, что я могу сказать, — теперь Дибс смотрел на меня твердо и обеспокоенно. — Ты не очень хорошо выглядишь. Давай усадим тебя.

Это был замечательный план, за исключением того, что в нем отсутствовало самое очевидное. Рот чувствовался забавно, свободно и неловко, как будто он не был частью меня.

— Здесь негде присесть.

Это все, что я помнила, потому что белый свет взял верх внутри головы, и я завалилась. Я бы ударилась головой о бак, если бы Дибс не поймал меня, и следующие несколько минут были немного спутаны. Я слышала себя очень отдаленно, говорящей, что со мной все в порядке, со мной все в порядке, снова и снова, затаившим дыхание, забавным шепотом. Бенжамин почти кричал. Пепел рычал. Голос Дибса сломался с треском, когда он кричал.

Я пришла в себя минутой позже, голова находилась на коленях Дибса, лежавшего на пороге ванной. Он выглядел напуганным до смерти, глаза широко раскрыты, рот влажный — как маленький ребенок во время фильма ужасов. Мои зубы стучали, и на мгновение я не могла понять почему.

Потом до меня дошло: мне было холодно. Так холодно! Тело налилось свинцом; я даже не могла поднять руки. Открытая, рваная дыра внутри меня разрасталась, и внезапно я поняла, что это был рот и что он собирался полностью поглотить меня. Что за...

— Ты чувствуешь это? — прошептал Дибс, и в течение безумной секунды я думала, что меня стошнило или типа того, когда я упала в обморок. Но вкус на моем языке — кровь, а не кислотная желчь. Медь шептала мне, и дрожь прошлась по моим костям. Я уловила дыхание специй, но это был не Кристоф и не Анна. Это был тяжелый аромат булочек с корицей, сводящихся к своей сущности, и он волнами исходил от моей кожи.

— Думаю, я потянула что-то, — прошептала я. Все стало невнятным во рту, и реальность того, что я сделала, нагнала меня.

Пепел снова стал человеком! С ним все будет хорошо! Замечательно! Не считая того, что теперь что-то внутри меня порвалось.

— Нет, черт! — Дибс включился в «перевязочный» режим. — Тебе нужна еда и отдых. Я не...

— Он убьет меня, — пробормотал мрачно Бенжамин. — Он просто убьет меня!

И прямо во время этой реплики, кто-то постучал в дверь.

Глава 18

Брови Леона исчезли за линией роста волос. Он только что открыл дверь и вошел с довольным выражением лица. Если смотреть на его волосы в солнечном свете, то они представляли собой массу прекрасных золотых нитей в источнике богатого коричневого — вообще не мышиного цвета.

— Какого черта... — начал он и заметил Пепла, припадающего к моим ногам, все еще обернутого в кокон из одеяла в ярком свете белой плитки ванной. — Господи Боже мой! Это Сломленный!

Раненная губа Пепла приподнялась, но он не огрызался. Он просто был очень тихим, смотря на Леона, мышцы медленно напряглись. Оранжевый вспыхнул в его глазах.

— Что происходит... — Бенжамин потянулся к наплечной кобуре.

— Миледи, — Леон скрестил руки, смотря на меня. — Я выполнил ваше поручение. Я могу отчитаться сейчас, или когда мы будем одни?

Я лежала, мигая, в течение нескольких секунд. Ничего не имело смысла.

— Гм.

— Я склонен думать, что лучше одни. Но это кое-что, что вы захотите услышать в ближайшее время, — последовала значительная пауза. — В самое ближайшее время.

Я лежу на полу, Леон! Очевидно, сегодня плохой день.

— Угу, — удалось сказать мне.

— Тебе следует понюхать это, — Дибс наклонился ко мне, его большой палец приподнял мое веко. Я хотела убрать его руку — черт возьми, это мой глаз! — но не могла набраться смелости, чтобы сдвинуться. — Хорошо? Скажи, что я не единственный.

— О да. Она достигает пика сил и вскоре пройдет становление, основные изменения уже начались, — Леон смотрел на меня. Любопытное выражение прошлось по его лицу: часть горечи, часть чего-то, что я не могла определить. — Что случилось?