Вызов (ЛП) - Лили Сэйнткроу (Сент-Кроу)

Замечательно. Что?

— Ладно, конечно. Слушай, Кристоф...

Он вытянул руку. Я почти вздрогнула, но он только заправил за ухо выпавший локон. Кончики его пальцев погладили мою щеку. Кожа была теплой, мягкой и прощающей. Но мое плечо болело, синяк пульсировал. Его пальцы скользнули ниже, останавливаясь под подбородком, и я поняла, что пялилась на его грудь, прежде чем он нежно поднял мою голову, и я была вынуждена посмотреть на его затененное лицо.

— Будешь ли ты, по крайней мере, рассматривать меня в качестве варианта? — на его губах появилась горькая полуулыбка, и его плечи немного сгорбились. — Я не знаю, насколько более открытым я могу быть. О том, как я...

О, Боже мой! Путаница чувств внутри меня зарычала еще больше.

— Ты мне нравишься, — ну, теперь это выплыло наружу. Это было сказано. Я врала Грейвсу или себе? — Это действительно так. Ты... другой.

Я могла бы ударить себя.

«Другой»? Это все, что я могла придумать?!

Теперь в его выражении присутствовал призрак развлечения. Один уголок его рта приподнялся — это была дружеская почти-усмешка.

— Это то слово, которое ты выбрала бы?

Я обеими руками схватилась, так сказать, за свою храбрость.

— Да. В любом случае, одно из них.

Он кивнул. Потом он стал неподвижным в той манере, в которой становятся все старые дампиры.

— Что произошло между тобой и лупгару?

О, ради Бога! Но потом я поняла, что он, вероятно, не спрашивал о, так сказать, статусе наших отношений. Он спрашивал о другом. Или, по крайней мере, я собиралась ответить только на то, о чем другом он спрашивал.

— Ты имеешь в виду в тот день? Он, гм, он нашел меня. После того как мы с Анной... подрались. Она выгнала всех из спортзала и пришла, чтобы сделать что-то, я не знаю, — я прислонилась обратно к стене, потому что внимание Кристофа было таким сосредоточенным. Как будто меня сверлили лазерным лучом. И он был единственным человеком, который по-настоящему смотрел на меня.

Даже Нэт иногда не видела меня. Она видела светочу и все. Что-то, чему мне приходилось соответствовать. И у меня даже не было идей о том, как этому соответствовать, когда я была просто собой.

Просто Дрю.

Я с трудом сглотнула и продолжила.

— Меня немного побили. Грейвс... он хотел узнать, кто сделал это. Я не хотела говорить, — я не могла заставить слова выйти наружу. — Он разозлился и ушел.

Он еще раз кивнул, и этот кивок сломал его жуткую неподвижность.

— И оставил тебя незащищенной.

Защищать Грейвса это как защищать папу. Стремление было немедленным, подавляющим, инстинктивным.

— Я не...

Он сделал резкое движение рукой.

— Я знаю, ты не услышишь ни слова против него. Но независимо от того, каким он был сердитым, оставить тебя одну не вариант.

Скорее всего, он имел в виду «я бы не сделал этого». Но до этого Кристоф оставлял меня одну, не так ли? Или позволил мне думать, что он не ошивался рядом.

Я прислонилась к стене.

— Мы можем оставить эту тему?

Он пожал плечами. Я ожидала, что он скажет что-нибудь еще, но он встал и протянул руку. Я взяла ее — не было причин не брать — и он поднял меня, как если бы я весила легче перышка. Его сила была пугающей. Особенно с тех пор, как я видела, что он использовал ее.

Когда я смогла самостоятельно стоять, то попыталась вытащить руку. Его пальцы быстро напряглись, а потом отпустили. Полагаю, чтобы удостовериться, что я знала: он принял решение отпустить меня.

Или просто потому, что он не хотел отпускать.

— Дрю, — сейчас он смотрел в сторону, в пустынный, затененный коридор.

Бюсты мерцали, когда смотрели пустыми глазами, каждый из дампиров известен за то или иное в Истинном мире, но его нельзя найти в обычных, исторических книгах. Внезапно мне стало интересно, возражали ли бы они против этого. Я с рывком вернулась в реальность.

— Что?

Он продолжал смотреть в сторону.

— Я не принимаю тебя за твою маму. Она была самым близким моим... другом. Настоящим другом. Она многому научила меня, — он остановился, резко вдохнул, как если бы слова причиняли ему боль, и немного опустил подбородок. — Но я не испытывал затруднения со сном и приемом пищи, когда думал, что она в опасности. Мое сердце не вырывалось из груди, когда она выглядела грустной. Я даже никогда не боялся за нее так, как боюсь за тебя, — трансформация пробегала по нему волнами, и я видела, как она поднималась из него, как тепло, исходящее от тротуара в жаркий день. — Я не виню тебя, если этого не... достаточно. Я испорчен, знаю на сколько сильно. Просто... позволь мне остаться рядом с тобой. Пожалуйста.

Что я могла ответить на это? Тем более что сердце сделало огромный, болезненный прыжок.

Я как-то пересекла пространство между нами, и, когда обернула вокруг него руки, он обнял меня в ответ. Теперь я не чувствовала его крови. Я чувствовала его, ту невыносимую яблочный-пирог-и-мужчина смесь, которая дергала мои внутренности. Помогло то, что когда я положила голову ему на грудь, то услышала, что его сердце билось как часы. Тик-так, тик-так, каждый удар сильный и устойчивый.

Тогда не имело значение, что он был как обманщик, или что он приходил в бешенство, когда дело доходило до спаррингов, или что мое плечо все еще болело. Имело значение то, как он наклонился ко мне, вздыхая, и то, что я наконец-таки чувствовала себя так, будто была... дома. Имело значение то, что он всегда возвращался ради меня, и имело значение то, что он сказал мне.

Никто никогда не говорил мне такого.

Это был первый раз, когда я по-настоящему поцеловала его. Первый раз, когда я поцеловала его, не дожидаясь того, что он первым поцелует меня.

И это было замечательно!

Глава 16

Была середина дня: долгое, сонное время, когда солнце опускается, как золотой мед, и кто-то тряс меня. Я хотела перекатиться и спрятать голову под подушкой. Мысль — еще не время для школы, оставьте меня одну! — была знакомой, потому что она ударяла меня каждое утро, когда звонил будильник, независимо от того, в какой мы были стране.

— Миледи! — Натали яростно шептала. — Дрю, пожалуйста, проснись!

Я села прямо, почти ударяясь с ней лбом, потому что она наклонилась. Она изящно отскочила назад, и я полными легкими вдохнула ее парфюм. Она пользовалась странной мускусной смесью из маленькой голубой бутылочки, и эта смесь подходила ей. Хотя прямо сейчас у аромата были странные медные края.

Я знала этот запах. Страх.

— Кристоф? — это было первое слово, которое вылетело изо рта. Я моргнула, протерла глаза. — Какого черта?

— Он ушел. Бенжамин стоит в коридоре. Это насчет Пепла, — ее темные глаза были широко распахнуты, а гладкие волосы лишь слегка спутались. — Мы отведем тебя к нему — Спиннинг и я. Но поторопись! Пожалуйста!

Я выкарабкалась из белой кровати. Я уснула в руках Кристофа, а на мне все еще был плащ Грейвса. Где-то ночью я сбросила плащ и джинсы и забралась под одеяло. Я надеялась, что в то время была одна.

Я потянулась за джинсами, но Натали опередила меня. Она подняла их с пола и потрясла головой.

— Чистая одежда! Это не так срочно.

— Бенжи может прийти в любой момент! — прошипел Спиннинг, стоя возле двери. Он был одет в серую майку и в порванных на коленях джинсах, но темные волосы дико стояли торчком. Это было огромное изменение после обычной эмо-бой челки, у меня начало появляться плохое предчувствие. — Он всегда проверяет, когда на страже стоит оборотень: не доверяет нам.

Нэт фыркнула.

— У нее есть время одеть чистое белье, Робби. Боже!

Я поддержала эту эмоцию, и обрадовалась, что на мне все еще были майка и трусики. Я имею в виду, это был всего лишь Спиннинг, но тем не менее.

— Ты такая девушка! — он напрягся, прислоняясь к двери и склоняя голову, как если бы что-то услышал.

— Что происходит с Пеплом? — я двинулась к комоду так тихо, как только могла.

— Сама увидишь, — Натали скользнула мимо меня и в считанные секунды держала в своих умелых руках майку, трусики и джинсы. Сегодня она одела фиолетовую кофту с V-образным вырезом и черный шарф, джинсы также были с фиолетовым оттенком. На ней даже были фиолетовые угги, и на ней они не выглядели смешно, как выглядели бы, если бы я одела их. — Поторопись!

Я поторопилась. Тремя минутами спустя мы направлялись к лестнице через коридор, подальше от того конца, где за закрытой дверью стоял Бенжамин. Я не спрашивала, почему мы так убегали. Если Спиннинг думал, что была серьезная причина, значит, была серьезная причина.

Но где находился Кристоф?

Мы оказались на лестнице, прежде чем я могла спросить.

— Где Кристоф?

— Ушел, — Спиннинг пожал плечами, прыгая через две ступеньки лестницы. — Он ушел до рассвета. Большинство членов Совета пошли с ним. Думаю, Леон тоже ушел. Оставил меня, Бенжамина и близнецов стоять и наблюдать за тобой. Потом Пепел начал... ладно.