Некро Файлы - Джордж Мартин

До сих пор Лиза это делала. Конечно, Гай называл их обоих "туристами", а не "игроками", в тот вечер, семь лет назад, когда он познакомил Тони с клубом, и они познакомились с Лизой. Игроки пошли на реальный риск. Как и Гай, которого безболезненно называли больным СПИДом. Туристы просто смотрели и жалели, что у них не хватает смелости присоединиться к веселью. Сдаться, отдаться своим фантазиям. Туристы боялись идти до конца. Гай был прав: Тони и Лиза отказались от клубной жизни, особенно от болевых ощущений, после того, как встретились. Но они все еще были живы.

Вот только теперь Лиза ушла от него и вернулась в "Сладкую Боль". Тони не знал, почему. Они начали жить вместе в ту ночь, когда встретились, и вскоре поженились. За семь лет, прошедших с тех пор, Тони ни разу не испытывал искушения погнаться за другой женщиной. Лиза оплачивала свою долю расходов, никогда не жаловалась и не упоминала о детях. Они жили тихо, с немногими друзьями или семьей, чтобы отвлечься от своих личных игр. И именно личные игры, как и более мягкие в "Сладкой Боли", и сцена, к которой они принадлежали, держали его верным Лизе. Они всегда занимались сексом так, как нравилось Тони. Он всегда думал, что ей это нравится. Фантазия не совсем за гранью. Любовь с костюмами и устройствами из видео порнофильмов и каталогов; игры без ограничений; ролевые и c частями тела. Этого было достаточно для него и, как он думал, для нее. Он понятия не имел, какие еще желания остались неосуществленными в Лизе, так же как не знал источника страха, который удерживал его от того, чтобы последовать за ней.

Он знал только, что боится узнать об этом.

Тони прижался к одной из стальных опорных балок бульвара, словно пытаясь извлечь силу из вибрации проезжающих мимо машин. Холодный металл украл тепло из его рук и лица. Шорох шин по мокрому дорожному покрытию над головой донесся до него, когда Лиза постучала в стальные ворота одного из отсеков. Она ждала совершенно неподвижно, глядя вниз. Приоткрылась боковая дверь. Она на мгновение протянула руку в сторону темноты у входа. Она кивнула и скользнула в темноту за дверью.

Тони переступил с ноги на ногу. С Манхэттена донесся гром, сверкнула молния. Скоро морось превратится в сильный дождь. Скоро, возможно, сегодня ночью, "Сладкая Боль" начнет двигаться. Исчезнет из города совсем, вновь поселившись на некоторое время в Париже, Бангкоке, Берлине, Лос-Анджелесе или каком-нибудь другом городе путешественников? Гай сказал, что такие клубы, как "Сладкая Боль", это всего лишь идея, которая остается в голове большого города на некоторое время. Различные социальные сцены, из которых возникали такие элитные клубы, не имели энергии для поддержания той деятельности, которая происходила внутри. В любой момент времени, в любом месте было только так - много игроков. Как только энергия истощалась, идея просто перемещалась в другой ум. Другой город. Лиза может быть сметена со сцены и оказаться потерянной в чужой стране. Или, движимая какой-то болью и отчаянием, которые привели ее в клуб, в первую очередь, зная, что клуб может быть вне ее досягаемости в течение длительного времени, она могла бы сделать переход от туриста к игроку. И даже если она снова выйдет оттуда целой и невредимой и вернется завтра вечером, обнаружив, что "Сладкая Боль" исчезла, Тони сомневался, что она вернется к нему. Он все еще не знал источника боли и отчаяния, которые заставили ее внезапно покинуть его, отказаться от любого контакта с ним и бежать в "Сладкую Боль". А если он не узнает, то она будет потеряна для него навсегда.

Склад молча стоял в заброшенном деловом районе. Из окон не вырывалось ни единого огонька. Ни музыки, ни каких-либо других звуков не доносилось до него с улицы. Тони оглянулся на свой "Лексус", припаркованный у обочины служебной дороги. Вода капала с шоссе в неглубокие лужи, разбрызгиваясь по бетону. Город ждал его, огромный и загадочный, не предлагая ни поддержки, ни угрозы. Он должен был сделать свой ход самостоятельно. Сегодня вечером. Или отказаться от Лизы.

Он сделал шаг, потом еще один. Он вышел из уютной темноты над бульваром Белт, пересек служебную дорогу и уверенно зашагал по тротуару. Он старался не думать о том, куда идет, что делает. Он пытался сосредоточиться на Лизе: на ее сильных ногах, нежных руках, широком рте и полных губах, на том, как она смеялась, вздыхала и отворачивалась от него после того, как они оба насытились сексом.

Тони ссутулился, защищаясь от дождя и ветра, который стал холодным и свежим. Холодный дождь стекал по его шее. Склад нависал над ним, но его все еще не было на погрузочных доках.

Мысли о ней напомнили ему о пустой квартире, об одиночестве, которое он чувствовал, когда спал один. Он скучал по ней, сидящей на диване, читающей, пока он смотрел телевизор. Он скучал по тому, как она убирала на кухне после того, как он приготовил им еду, и возвращалась из прачечной с их одеждой, упакованной в мешки, и вытаскивала купоны, когда они делали покупки в супермаркете. Он проиграл в голове стук ее высоких каблуков по керамической плитке пола, игру мышц под кожей, когда она затягивала ремни и щелкала хлыстом, то, как кожа и латекс обнимали ее тело. Без Лизы он был пуст. Он не мог отказаться от нее.

Поставив ногу на бетонную ступеньку, ведущую к погрузочной платформе, он вдруг понял, что это пустота доводит его до исступления. Чувство пустоты внутри него росло с тех пор, как она ушла, не сказав ни слова, несколько дней назад. Каждая неудача в восстановлении контакта с ней высасывала из него еще одну частичку его внутреннего "я". Она не ходила на работу уже неделю; Тони позвонил ей и ждал возле ее офиса. Она убежала от него возле дома своей подруги. Она попросила швейцара предупредить его, что вызовет полицию, но он упорно пытался поговорить с ней.

Он задавался вопросом, как он справился с ужасной, сырой и ноющей дырой в центре своего существа, прежде чем встретил ее. Это была боль от этой пустоты, которая преодолевала его страх, заставляя его вернуться в "Сладкую Боль", чтобы найти то, что он потерял.

На погрузочной платформе Тони глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Хотя он и боялся, отчаяние от боли было сильнее. А теперь