Таинственное превращение - Морис Ренар

— Сударь! — вскрикнул угрожающе Лионель. — Я вам не позволю…

— Вы мне позволите говорить, сколько я захочу. Иначе…

Жан Морейль, глядя на мадам де Праз, указал на несгораемый шкаф и паяльник.

— Дай ему говорить, — сказала мадам де Праз, белая от злости.

Но Жан Морейль вдруг воскликнул:

— Эй вы, Обри! Не отставайте от компании! Куда вы?.. Фредди, обрати внимание!

Одним прыжком Уж-Фредди бросился в вестибюль, куда уже успел ускользнуть Обри, и сейчас же вернулся, толкая перед собой жалкого лакея, низко опустившего голову.

— Кто этот апаш, в конце концов? — спросил вне себя Лионель, злобно сжимая кулаки.

— Я только собирался вам об этом рассказать, когда вы прервали меня, — ответил Жан Морейль.

— Это вот тот самый Фредди, о котором я подумал, как только представилась необходимость освободиться от вашего назойливого наблюдения.

Я встретил однажды Фредди случайно, на маленькой пустынной улице. Он попросил, как водится, прикурить для того, чтобы вытащить у меня бумажник… Мне пришло в голову осветить его лицо… Я был ошеломлен! Совершенно мое лицо! Значит, в мире бродяг у меня был двойник!

В эту ночь Фредди убежал от меня, сам испугавшись этого сходства, предположив какую-нибудь полицейскую уловку. Но я нашел его спустя какое-то время, я постарался это сделать. Мне было неприятно думать, что мое лицо могло сделаться лицом преступника!..

Ну вот, я и занялся этим Фредди. Я подыскал ему занятие. Это было нелегко. Ибо наш Фредди очень независим! К счастью, я нашел выход благодаря следующему обстоятельству. Живя в Индии, я приобрел некоторый опыт по укрощению змей. Я обучил этому Фредди, и он превратился в Ужа-Фредди и честно зарабатывал свой хлеб, показывая змей.

Конечно, было бы приятней, если б он работал и дальше… Не так ли, Фредди?.. Теперь показывает змей его ученица мадемуазель Ява, а ее господин и владыка Фредди наслаждается праздностью… Но неважно! Фредди уже больше не вор, это главное, и я, точно добрый гений, наблюдаю за тем, чтобы он снова не вернулся к прежней жизни! Надеюсь, вы теперь поняли? Вы приняли его за меня и вообразили, что напали на след моей второй личности. С некоторых пор Фредди жил у меня и выходил только по ночам, после того как я приходил домой, а возвращался ой только на рассвете. Недурно придумано, не правда ли? Я прекрасно понимал, что вы, обрадовавшись тому, что нашли Жана Морейля — апаша, не отстанете от него и перестанете надоедать вашей слежкой истинному Жану Морейлю!

Теперь я был спокоен! Я мог, сколько мне вздумается, копаться в прошлом, ездить куда мне угодно без вашего ведома и спокойно отдаться всяким розыскам, расследованиям и опросам!

Что я и делал, предупредив префекта полиции о своих розысках, их цели и средствах, которые я пустил в ход, чтобы довести их до удачного конца. Не удивляйтесь, господин де Праз, тому, что этот чиновник не разуверил вас ни насчет меня, ни насчет Фредди. Мы сговорились с ним!

Я очень доволен своей мистификацией. Она была тщательно обдумана. Фредди переменил квартиру, Ява, безумно преданная и скромная, ничего не подозревала. Господин Фейяр, мой близкий друг, каждую ночь посылал одного своего служащего, чтобы наблюдать за Фредди и отдавать мне отчет о тех его легкомысленных выходках, которые могли бы провалить нашу махинацию. Впрочем, хорошо, что я об этом подумал, ибо однажды утром господин Фейяр сообщил мне, что Фредди нечаянно показал свою татуировку, что заставило меня немедленно нарисовать на руке эту самую змею, которую я вам, сударь, показал на днях…

Да, я вам ее показал нарочно, ибо знал, что вам известно об имеющемся на руке Фредди изображении, от которого Жильберта отвернулась бы с ужасом; я все время боялся с вашей стороны какого-нибудь маневра, который заставил бы меня засучить рукав на глазах у моей невесты. Что сказала бы Жильберта, увидев змею на моей руке? И что сказали бы вы, если б ее не увидели?

Благодаря этому спокойствию, которое вы мне так щедро неведомо для себя предоставили, я взялся за свою работу Я изучил всю эту трагедию по газетам того времени, по разговорам с людьми, которых заставил Говорить. Таким образом, я зарегистрировал тысячи фактов. Между ними и такой: мадам Лаваль была ужалена в левую руку. И этот факт, который я теперь выделяю, был скоро подтвержден одним наблюдением. Каким же? А вот каким.

Мадам Лаваль охотнее пользовалась левой рукой, чем правой. Я получил подтверждение этому однажды утром, когда под предлогом прогулки с Жильбертой приехал к вам очень рано. Меня оставили одного в гостиной, как я и рассчитывал, и там я на свободе рассмотрел в известном вам альбоме фотографии этой очаровательной женщины, вся жизнь которой страстно занимала меня, так как я искал причину ее смерти.

Это замечательно, и вы сами в этом убедитесь, перелистывая альбом: держит ли мадам Лаваль веер, или зонтик, или цветок, гладит ли она животное, она это делает преимущественно левой рукой — той самой левой рукой, в которую она смертельно ужалена единственным зубом черно-белой змеи. Признаюсь, впрочем, я сблизил эти факты лишь после какого-то смутного размышления, причем сознавая, что сделал какое-то капитальное открытие, значение которого в тот момент однако, от меня ускользало.

Возможно, что я гораздо скорее оценил бы всю важность этих моментов, если б знал тогда, что кровать мадам Лаваль стояла посередине комнаты, обращенная правой, а не левой стороной к окну, через которое, как говорили, вползла змея. Следовательно, змея должна была слева обогнуть кровать для того, чтобы ужалить свою жертву. Или же нужно было построить другую гипотезу: что больная, повернувшись на правый бок на правом краю постели, свесила левую руку или, наоборот, пользовалась левой рукой, чтобы постараться схватить в воздухе то, что двигалось и шипело…

Тогда-то я и разыскал Мари Лефевр, бывшую горничную мадам Лаваль, и ее мужа, бывшего садовника и сторожа в Люверси. Я узнал от них, господин де Праз, то, что вам известно относительно писем, адресованных вами Мари Лефевр, с почтовым штемпелем Люверси, писем того времени, когда вы только что провалились на экзаменах и жили в замке Люверси…

Что? Я ошибаюсь? Эти письма не были адресованы Мари Лефевр!

Лионель взглянул поочередно на Жильберту, на мать, на Жана Морейля и подтвердил:

— Да, так оно и есть.

— Кроме того, Лефевр и его жена уверяли меня в том, что в ночь этого происшествия, около двенадцати часов, раздавленная змея была зарыта каким-то человеком в роще парка.

— Подумайте! — вырвалось у Жильберты. — Если б я знала!..

— И тогда, — продолжал Жан Морейль, — я лично постарался проверить, действительно ли зарыта змея или, вернее, ее скелет, у подножия дерева в роще парка. И именно для этого я отправился в Люверси три дня тому назад. Мне было довольно легко, перебегая от куста к кусту, осмотреть все шесть гектаров этого запущенного парка и перелезть через стену, отделяющую его от поля. Это знание места и позволило мне найти воду в гроте, когда Жильберта упала в обморок.

Лионель и графиня вздрогнули. Все провалилось!..

— В тот день у меня не хватило времени проникнуть в замок; для такого рода исследований ночь более благоприятна…

Но то, что произошло позавчера во время нашего совместного посещения (я говорю «позавчера», потому что сейчас три часа утра), заставило меня ускорить ход событий и не откладывать в долгий ящик осмотр комнаты мадам Лаваль.

— А между тем, — презрительно произнесла графиня, — у вас был такой вид, будто вы нисколько ею не интересуетесь!

— Черт возьми? Это входило в мою роль! Как входило в мою роль заставить всех думать, что я оставил всякую надежду раскрыть эту тайну!.. Но у меня была и другая причина притворяться, будто я боюсь пребывания в Люверси…

Допустим на одно мгновение, господин де Праз, что я хотел вас еще больше убедить в своем участии в преступлении 19 августа. Неужели вы думаете, что я не догадывался о ваших подозрениях? Мне весьма скоро дали понять это ваши назойливые вопросы!

Я хотел ускорить развязку, прийти поскорее к тому моменту, который мы сейчас переживаем, к которому вы жаждали меня привести, спровоцировав Фредди на нападение с целью грабежа на этот дом!

Дьявольская выдумка, которая чудесным образом благоприятствовала моим собственным намерениям!

Вчера ночью я во второй раз отправился в Люверси. Фредди получил приказание не выходить из дому, и я мог свободно уехать в автомобиле, так как господин де Праз перестал стоять на часах у моего дома.

Заметьте, на всякий случай, для моего самолюбия сыщика-любителя лестно то, что убеждение мое уже было составлено. Я искал только вещественных подтверждений.

Ну вот. Я нашел это подтверждение. Нашел его в комнате мадам Лаваль. И я уже кончил свою работу, когда меня поймал этот славный Эртбуа. Поймал? Нет. Я нарочно с шумом опрокинул стул и нарушил сон вашего управителя. Раньше, чем он прибежал, я успел стащить картину, которая, между прочим, вовсе не Манэ… Я стащил ее, потому что надо же было вас завести в ловушку и заставить думать, что воровство, внушенное Жану Морейлю видом этого полотна, выполнено Морейлем-Фредди. Зачем? Затем, чтобы все произошло так, как произошло. Для того чтобы сегодня ночью мы были на этом месте, перед этим шкафом, который сейчас откроется.