Таинственное превращение - Морис Ренар

— Завтра утром, хорошо. Я замечу себе.

Он вынул записную книжку и, что-то отметив в ней, сказал вслух:

— Завтра, завтра утром, отнести бумаги банкиру. Итак, завтра утром этого миллиона здесь не будет. Наконец! У меня сегодня удачный день! И я благословляю вора в Люверси, который повлиял на это решение!

— А вот и Жильберта! — сказала мадам де Праз. — Я слышу, что она спускается вниз.

— Мы ей ничего не скажем про Манэ? — спросил Лионель.

— Так будет лучше, — решил Жан Морейль, не выказывая на этот раз уже прежней озабоченности.

Мадам де Праз спрятала картину в ящик письменного стопа.

Вошла Жильберта.

— Как! Вы здесь, Жан? — воскликнула она. — Я не видела, как вы прошли через двор! Сердце, сердце мое, разве ты глухо?.. Здравствуй, тетя!.. Здравствуй и ты!.. Я собираюсь выйти погулять. Пойдемте со мной, Жан? Что вы делали здесь в кабинете? Конечно, говорили о делах? Ну это не моя сфера. Так идете, да?

— Иду, — сказал Жан Морейль.

— Браво! Браво, мой мальчик! — восторженно воскликнула графиня, когда молодые люди вышли. — Как ты хорошо разыграл эту комедию! Но ты не все обдумал. Ведь если бумаги принадлежат Жильберте, какой интерес ему их красть?

— Ну, мне некогда было обдумывать эту махинацию!.. В сущности, какие там бумаги в шкафу?

— Именные бумаги, на имя Жильберты.

Лионель расхохотался.

— К счастью, он не доведет дела до конца. Мы остановим его вовремя. И он никогда не узнает, что мы его обманули…

— Нет! Никогда! — торжествовала графиня. — Как только он сунет свой нос в бумаги Жильберты, мы захватим его!

Но Лионель задумчиво заметил:

— Только бы наш план не провалился! Не то придется прибегнуть к моей догадке и раскрыть трагедию Люверси!

— Скоро, скоро увидим, ведь это должно случиться сегодня ночью, — сказала графиня. — Ты достаточно подчеркнул то, что завтра утром ценностей в шкафу уже не будет.

Лионель радостно шагал взад и вперед по кабинету, мимоходом дружески похлопывая по стенкам шкафа, содержимое которого должно было принадлежать ему в недалеком будущем.

— Чудесно! Чудесно! — говорил граф де Праз, задыхаясь от счастья. — Но мне нужно повидать Обри. Все это надо обдумать во всех подробностях… как атаку в траншеях. А времени только до вечера!

— Я беру на себя заботу о Жильберте.

— Прекрасно. Но вы скажите ей только в определенный момент. Нужно еще установить время. Если все наладится, действовать придется галопом. Действовать уверенно и быстро — вот что необходимо. Обдумаем!

— Обдумаем! — сказала мадам де Праз.

XX. Западня

Никогда еще Жан не казался Жильберте столь достойным ее любви, как в этот вечер. Та самая семья Пайяк, которая сыграла такую большую роль в их помолвке, давала комедийный вечер в своем дворце. Во время долгих антрактов Жан Морейль и Жильберта, упоенные счастьем, молодостью и красотой, приводили в восторг друзей и переживали один из тех триумфов, воспоминания о которых иногда наполняют благоуханием всю дальнейшую жизнь.

Такого рода приемы никогда не затягиваются за полночь. Не было еще часа ночи, когда гости разъехались по домам.

Жан Морейль подождал в вестибюле, пока отъедет освещенный лимузин, в который сели Жильберта с графиней, закутанные в меха и бархат. Затем молодой человек вернулся домой в своем кабриолете.

Лионель де Праз не был у Пайяк.

В Нейли мадам де Праз, выйдя из лимузина, заявила, что не имеет ни малейшего желания заснуть, и, водворившись в комнате своей племянницы, принялась без умолку болтать о разных пустяках. Горничных отпустили. Сидя на кровати Жильберты, графиня против обыкновения была удивительно оживлена. Молодая девушка терпеливо ждала, когда тетка наконец устанет, но, несмотря на поздний час и на то, что все спали в доме, старая графиня не переставала копаться в своих воспоминаниях и рассказывала тысячи бессвязных глупостей.

Жильберте все это начало казаться весьма странным, когда вдруг на улице послышался глухой шум автомобиля. Перед домом раздались три коротких звука сирены, и автомобиль удалился, чтобы, как видно, остановиться на некотором расстоянии.

Изумленная молодая девушка глядела на графиню, которая, по ее мнению, должна была удивиться не меньше ее. Жильберту поразило то, что лицо мадам де Праз внезапно переменилось, приняло торжественное и взволнованное выражение, и, стоя перед ней в своем вечернем черном с серебряными полосами платье, она как будто готовилась ей сообщить о каком-то большом несчастье.

— Жильберта, дитя мое, прости, что я причиню тебе такую боль… Приготовься к большому огорчению, маленькая моя Жильберта…

— Тетя! Тетя! — умоляла несчастная девушка, задыхаясь. — Что случилось?

Мадам де Праз погасила свет.

— Боже! Боже! Тетя! Что такое?

Мадам де Праз развернула в темноте занавеси. Сквозь щели ставни проскользнули лунные лучи.

У Жильберты так билось сердце, что она едва не потеряла сознания. Она чувствовала, что ее с нежностью обнимают руки тетки.

— Дорогая моя, дорогая девочка! Ты должна вооружиться мужеством. Тот, кого ты любишь, недостоин тебя!

Девушка ответила криком возмущения, рыданием.

— Нет, Жильберта, он совсем не тот, за кого ты его принимала…

— Объясни, тетя!.. Не терзай меня!..

— Ты сама все увидишь… Пойдем…

Подавленная отчаянием, растерянная, она шла за теткой, повторяя:

— Куда идти? Зачем? Что все это значит?..

— Ты сейчас узнаешь, детка. Успокойся, прошу тебя, если меня хоть чуточку любишь!

— Я слышала, как стукнула калитка… — сказала Жильберта— Кто это?

Мадам де Праз подошла к окну и поглядела сквозь ставни.

— Лионель вернулся… Идем со мной, Жильберта. И что бы ни случилось, ничего не говори, слышишь?

— О Боже! Боже! — повторяла молодая девушка, дрожа как в лихорадке. — Жан! Что он такое сделал?.. Правда, он иногда казался мне очень странным, но… О Жан… Жан!..

Они спустились вниз по лестнице. Тетка вела племянницу под руку и хранила упорное молчание.

Луна заливала бледным светом вестибюль. Дверь в кабинет была открыта. В глубине комнаты видно было окно с откинутыми ставнями и раздвинутыми занавесями.

В вестибюле в полосе света вырисовывалась тень Лионеля перед входной стеклянной дверью. Все остальное было погружено во мрак.

Лионель повернул голову и сделал знак:

— Войдите.

Жильберта была ни жива ни мертва и безвольно шла, куда ее увлекали крепко сжимающие ее руку пальцы.

Здесь совсем не случайно оказались ширмы. Лионель придвинул их к стеклянной двери и поставил Жильберту перед створкой ширмы, в которой было проделано маленькое отверстие, позволявшее видеть, что делается в комнате.

Жильберта точно в мрачном кошмаре видела двор, облитый лунным светом, мостовую, черный забор…

Мадам де Праз держала в своих горячих руках ледяные руки племянницы.

— Что я тут увижу, тетя? О! О-о-о-о-о! Сжальтесь надо мной, скажите!

— Тсс! Жильберта! Дорогая крошка! Немножко терпения! И главное, ни малейшего шума!

— О! Вы меня мучаете! О-о-о-о!

— Смотри! — вдруг шепнула мадам де Праз.

Человеческая тень перелезала через забор.

Жильберта задержала дыхание. Лионель и его мать скрылись во тьме и умолкли.

Живая тень соскочила с забора. Это был ловкий, точный в движениях, гибкий человек. Он нес на спине какую-то ношу… Его ноги бесшумно ступали по земле… Он обошел вдоль стены, погруженной в тень, и скользил по ней, точно призрак.

Жильберта почувствовала, что ее кто-то тянет назад. Она послушно отступила. Ширмы подвинулись за ней неизвестно каким образом.

Человек внезапно очутился в вестибюле. Он с необычайной легкостью открыл стеклянную дверь и не затворил ее за собой. Он двигался дальше. Его стройная фигура появилась в четырехугольнике света. Лунные лучи обвели его профиль серебряным контуром…

Жильберта задрожала. Властная рука прикрыла ей рот. Она поняла, что Лионель следит за ней.

Зажегся ослепительный глазок электрического фонаря. Он осветил только мебель, стены, портьеры, ширму. Сноп света упал на дверь в кабинет и сейчас же погас. Человек вошел в кабинет.

Жильберта, уступая давлению сильной руки, двинулась за ним. Ее поддерживали, направляли справа и слева, почти несли вперед. Они дошли до порога кабинета. Ковер заглушал их шаги.

Между тем еще одна ночная тень проникла в вестибюль. Испуганная Жильберта узнала толстую фигуру и длинные руки того самого Обри, который когда-то наводил на нее ужас. Жильберта чувствовала за спиной его молчаливое присутствие. Но ее снова толкнули вперед. И все застыли на месте в амбразуре двери. На ее глазах грабитель снова входил в кабинет.

Жильберта чуть не испустила судорожный вопль. И снова сторожившая ее рука легла на ее губы.