Огненное прикосновение чувств - Джессика Леммон

— Еще бы.

Дуэт сестры и бабушки заставил бы ее почувствовать себя лучше. Да, она скоро скажет Гэвину правду.

Вчера она была у врача, чтобы убедиться точно. Доктор была довольна и состоянием здоровья, и анализами Холли. Она проводила Холли с витаминами для беременных и заверениями, что теперь они будут видеться часто.

И ее вдруг неожиданно накрыла волна радости. Она не планировала беременность, но, кажется, уже любила этого ребенка.

Бабушка и сестра тоже были очень рады, что облегчало представление Холли о светлом будущем для своего ребенка. Но тень маячила: как Гэвин примет эту новость? Он может запаниковать, может взбеситься. Но он сделает шаг вперед и станет отцом, которым способен быть. Они могут вместе участвовать в воспитании. У Ханны и Холли не было типичного детства: их воспитывала одна из крупнейших звезд кантри, но у них никогда и не было недостатка в любви. То, что Гэвин не хочет семью, — не означало, что он не будет любить своего ребенка. Его семья, Сазерленды, тоже будут его любить: у ребенка будут тети, дяди и прабабушка. То есть ее ребенка будут любить многие… И это главное. Так она убеждала свое разбитое сердце. Холли не ожидала, что так влюбится в Гэвина.

Пока ее сестра и бабушка пели, Холли почувствовала, что улыбается. Было что отпраздновать: через год они уже будут встречать сочельник вместе, и она сделает для ребенка все…

Но сердце снова забилось, и она задалась вопросом: сколько времени ей потребуется, чтобы разлюбить Гэвина, раз семья с ним невозможна?

Глава 22

Канун Рождества был бы намного радостнее, если бы с ним была Холли. В доме его родителей собралась на ужин вся семья, но разговор казался натянутым. За столом сидели счастливые пары, его братья со своими женщинами, и Гэвин старался не упомянуть о их расставании.

Подарки были открыты, его отец собирал в пакет оберточную бумагу, а мама вошла, держа поднос с полными кружками горячего какао.

Люк предложил плеснуть туда немного ликера, и Гэвин уже собрался попросить двойную порцию, но кто-то взял его за плечо.

— Пойдем-ка с нами, — позвала его Кассандра, взметнув рыжей гривой.

Он обернулся через плечо и увидел стоящих рядом, как стражи, Пресли и Ханну.

— Что происходит? — спросил он, но Пресли тянула его за руку в соседнюю комнату, где они открывали подарки. — Вам не понравились мои сюрпризы?

— Дело не в подарках, — ответила Ханна.

А то он не догадывался. Что ж, пойдем напролом.

— Чего вы наговорили Холли на вашем девичнике? Она вернулась сама не своя и сказала, что бросает меня.

Ханна повернулась к Кассандре:

— Уж не знаю, отругать его или просто кастрировать.

Гэвин посмотрел в ту сторону, где его братья радостно разливали в какао ликер, не обращая на него внимания. Он был брошен на произвол судьбы.

— Отругать для начала. — Голос Кассандры звучал непривычно холодно.

— Я начну, — повернулась к Гэвину Пресли, — ты идиот, что позволил ей уйти.

— Не вини меня, — возразил он, — мне было весело с Холли, и я говорю не только о сексе, — понизил он голос, чтобы остальные члены семьи его не услышали. — Но она ясно дала понять, что все кончено и она хочет свободы.

Все трое закатили глаза.

— И ты хочешь свободы, и подумай, хочешь ты или нет, чтобы Холли вошла в твою жизнь не просто как друг, как нечто большее чем друг? Признайся себе в том, что чувствуешь.

Пресли ткнула ему в грудь наманикюренным пальцем:

— И вот это ноющее чувство — вовсе не изжога.

Он потер центр груди, чувствуя себя неловко. Не хотелось вести эту дискуссию с девушками, глядящими на него, как расстрельная команда. И не хотелось этих разборок в канун Рождества. И больше всего ему не хотелось признаваться в том, что он понял за эти дни, прошедшие с тех пор, как Холли его бросила: он влюблен в женщину, которая больше не хочет быть с ним.

Он обмяк на диване.

— Я хочу ее. Думаете, я не знаю, что за нее стоит сражаться? Но я влюблен в нее, а она мне отказала. Знаете, как трудно это признать? И вы трое ополчились на меня так же, как она.

Рука Пресли легла поверх его руки и успокаивающе похлопала:

— Мы на тебя не ополчились. И Холли порвала с тобой по другой причине.

— Тогда почему она не отвечает на мои звонки и сообщения? Почему бросила меня? Я до сих пор думал, что если женщина хочет уйти, то удерживать ее тщетно.

— И ты считаешь, женщину нужно вот так отпустить? — спросила Кассандра.

У него всегда были проблемы на этом этапе. Он не удерживал никого, страх потерпеть неудачу сделал его прошлые отношения короткими и поверхностными. И теперь, когда он был в первый раз влюблен, ставки поднялись.

— Обычно при расставании уже не за что бороться, — пробормотал Гэвин.

Но не в случае с Холли, конечно. Он мучился потерей уже несколько бессонных ночей и беспокойных дней. Человек, которым он был, боролся с человеком, который сейчас появлялся. Он любил ее, но она приняла решение, и как переубедить ее? Он не знал.

— Я не знаю, чего она хочет, — признался он, и это прозвучало как поражение. — Боюсь, ей недостаточно того, что предлагал я.

Кассандра вздохнула, Ханна повторила ее вздох. Их взгляды были печальными и мягкими. Когда он подумал, что все объяснил, Пресли налетела на него:

— Не сдавайся. Особенно если, правда, любишь ее. Пойди к ней и признайся, что не можешь вынести мысли о жизни без нее. И не жди гарантий, что она примет тебя, — гарантий нет.

— Как ты можешь прожить еще день без нее? — спросила Ханна. — Разве не пустует сегодня ее место здесь?

Да, это точно. Стул рядом с ним пустовал, напоминая о его потере. Его семья устроилась вокруг пустого места, которое несло вахту за женщину, которая должна быть здесь.

Он облизнул губы — и сдался. Они были правы. Он позволил принимать решения за него своим страху и неуверенности в будущем. И никогда еще не был так разочарован в себе.

— Я поговорю с ней…

— Вот все, о чем мы просим, — сладко сказала Пресли. — Кому горячего какао?

— Я хочу, — сказали, вставая, Кассандра и Ханна.

— Не говори моим братьям ни слова, — попросил Гэвин.

И остался один в комнате. Он немного посидел на диване. Сложив руки, размышлял о том, что сейчас произошло.