Огненное прикосновение чувств - Джессика Леммон

Джессика Леммон

Огненное прикосновение чувств

Соблазн — Harlequin — 410

Глава 1

Холли Бэнкс непроизвольно поправила лиф своего платья, размышляя о выборе наряда на вечер. Вчера ночью она засмотрелась видеолекциями о личностных мотивациях — и внезапно решила изменить привычному деловому стилю.

Выпив бокал шардоне, она записала несколько решений на предстоящий год, в том числе и то, которое определило ее наряд: «Выделяйтесь в толпе».

Платье без бретелек темно-сливового цвета, волосы собраны в высокую прическу (пять видеокурсов по укладке волос), глубокое декольте — о, она отлично справилась с тем, чтобы выделиться, и теперь это ее нервировало. Список, включающий все ее желания, сначала вдохновил, но посреди переполненного бара на крыше она почувствовала себя не в своей тарелке.

— Холли Бэнкс, перестань дергаться, а то я свяжу тебе руки за спиной, — одернула ее бабушка Элеонора.

— Я не дергаюсь, — возразила Холли, и ладони сами потянулись поправить платье еще раз.

— Со стороны виднее, а я тебя сюда привела познакомить с друзьями, незачем им видеть возню с гардеробом посреди коктейльной вечеринки!

Элеонора Бэнкс была королевой кантри. У нее действительно были знаменитые друзья. Они могли бы помочь Холли с еще одним пунктом из ее списка: расширить список клиентов. Но Холли нервно пробормотала:

— Все же надо было надеть черное платье.

— Ерунда, начинай носить вещи, подчеркивающие твою индивидуальность. — Элеонора, одетая в стильное платье серебристо-белого цвета, с множеством сверкающих бусин, точно не испытывала проблем с тем, чтобы быть в центре внимания.

Холли была куда менее раскрепощена, чем ее бабушка-суперзвезда и знаменитая сестра-близнец, она предпочитала держаться в их тени. Второй бокал шардоне под просмотр видеолекции с очаровательной ведущей на время убедил ее в обратном: в том, что можно и ей иногда попасть в центр внимания.

— Вот он! — Бабуля обняла ее за плечи и наклонилась к ней. — Бернард «Берни» Мерривезер, познакомься, потому что его дочка Мартина ищет себе нового менеджера.

Забыв на время о непривычном наряде, Холли перешла в деловой режим, не сводя глаз с Берни. Его дочери Мартине было двадцать четыре года, она была младше Холли на шесть лет и недавно развелась со своим менеджером и по совместительству мужем, пожилым мужчиной, который сначала занимался ее карьерой.

Холли нравилась работа менеджера, она уже давно руководила музыкальной карьерой своей сестры-близнеца Ханны. Еще до того, как та стала знаменитой и у нее появились личный стилист, парикмахер и фанатская база количеством с население небольшой страны. Ответственность за дорогу к успеху, защиту сестры в любых ситуациях Холли взяла на себя.

Теперь, когда Ханна и Уилл Сазерленд поженились, Холли чувствовала себя потерянной. Она все еще руководила карьерой Ханны, но пришло время расширяться и завести побольше клиентов.

— Пойдем, я тебя представлю, — позвала бабушка, — возьми по дороге шампанское, займи свои беспокойные руки.

— Я уже в порядке, — ответила Холли, голос ее вернулся к привычному уверенному тону. Создание бизнеса, вращающегося вокруг клиентов-суперзвезд, было для нее естественным — все же слава бабушки была постоянной и привычной в ее жизни.

Холли широко улыбнулась, подходя к Берни. Пожилой мужчина обернулся к Элеоноре. И в тот момент, когда он протянул руку для приветствия, она обратила внимание на ковбойскую шляпу, затеняющую лицо мужчины по другую сторону бара. Мужчины, которого она сразу не заметила из-за Берни. И вот тогда она снова почувствовала себя неуверенной малышкой: это Гэвин Сазерленд. Младший брат Уилла. При нем она делалась неуклюжей и косноязычной. Холли знала его много лет, но теперь, после замужества сестры, он вошел в ее ближний круг. И с тех пор, как они с Гэвином начали консультироваться по новым контрактам, она начала замечать в нем все новые черты: серо-голубые глаза, напоминающие надвигающийся на залив Бомонт шторм, беспорядок в длинных, слегка вьющихся волосах (как будто только что встал с постели), двухдневная щетина на лице, намекающая, что под прекрасно сшитым костюмом скрывается брутальный самец.

Всякий раз Холли задерживалась в студии звукозаписи, если в это время он с деловыми интонациями говорил по телефону. Голос казался ей очень сексуальным, и это мешало, отвлекало от дел.

Вот почему в браваде составления планов прошлой ночью она добавила в свой список выпивку с Гэвином. Но сейчас она заметила, как он улыбается другой, звонко смеющейся женщине, и ее решимость начала улетучиваться.

— Холли! — Настойчивый голос бабушки вырвал ее из грез и оторвал внимание от Гэвина.

Холли блеснула самой ослепительной улыбкой, крепко пожала руку Берни и посмотрела ему в глаза. Три главные вещи при первой встрече с кем-либо: крепкое рукопожатие, зрительный контакт, назвать человека по имени.

Его хмурый взгляд растаял в улыбке.

— Ого, ямочки на щеках! Такие же были у моей покойной жены Шерил, упокой, Господи, ее душу, она была даром Божьим.

Элеонора взяла Берни за руку, и они вспомнили покойную. Когда Элеонора умело вернула разговор к делу, Холли позволила сознанию отодвинуть Гэвина на второй план. Ей хотелось сегодня найти себе еще парочку клиентов, которым нужен менеджер. До них не доберешься, если не ходить по подобным вечеринкам.

Она сосредоточилась на Берни, подчеркнув то, что знала о карьере Мартины, и обойдя молчанием скандал. Элеонора усердно поддерживала болтовню, связывая успехи Ханны с опытом Холли как менеджера.

— О да, вы, двое, — точные копии, наверное, здорово расти вдвоем, — сказал Берни.

Холли внутренне хмыкнула. Ну да, в чем-то здорово, а в чем-то… Она любила близняшку, но быть точной копией имело свои недостатки. И она с юности растила свою идентичность. Холли была от природы книжным червем, экстравертной тихоней, во время общественных мероприятий предпочитала слиться с обоями. Ханне, напротив, было комфортно в центре внимания, — как на сцене, так и за ее пределами. Взрослея, Холли все больше уходила в бизнес, а Ханна — в развлечения. Холли гордилась своей трудоспособностью и часто работала субботними вечерами, а Ханна никогда не пропускала возможности сбегать на свидание. Но в последнее время Холли захотелось отказаться от своих привычек, слишком они стали напоминать проторенную колею. Захотелось выкинуть что-нибудь этакое, хотя бы показать самой себе, что она на это способна.

Она дожила до тридцати в страхе нарушить некие правила, самой же установленные, — и вдруг это показалось глупым.

Ее жизнерадостные бабушка и сестра всегда любили себя, жизнь их была великолепной, почему бы и