Леди из Миссалонги - Колин Маккалоу

— Он женат?

— Он был женат, но сейчас он один. Жена умерла!

— Она была красивой? Юна задумалась.

— Да, во всяком случае, мне она нравилась — не знаю, как другим.

— А он любил ее?

— Сначала — да, я думаю, да. Но в конце не так сильно.

— Ах!

Юна пододвинула к себе счет и сказала, что не желает ничего слушать.

— Дорогая, твои старания сегодня остались без вознаграждения, тогда как я получила сто отличных фунтов чистыми. И сейчас я намереваюсь растратить их, как это делают любовницы королей. Обедом угощаю я.

Они ждали трамвая на углу, где располагался роскошный магазин одежды. К удивлению Мисси, Юна не проявила к нему ни малейшего интереса:

— Здесь за сто фунтов ты и половой тряпки не купишь, — объяснила она, — к тому же, дорогая, одежда здесь настолько плоха, насколько высоки цены. Только не красное платье! Магазин слишком, слишком респектабельный.

— Когда-нибудь я куплю себе алое платье с корсетом, — сказала Мисси. — Неважно, как это будет выглядеть со стороны.

Глава 8

— Итак, с сердцем у меня все в порядке, — известила Мисси свою мать и тетю. — Практически оно идеально.

Однако, когда Мисси вдруг упала от усталости на кровать, два усталых бледных лица испуганно повернулись к ней.

— О, неплохая новость, — сказала Октавия.

— А в чем тогда дело? — спросила Друсилла.

— Спинной нерв ущемлен в позвоночнике.

— Бог ты мой! Это что, неизлечимо?

— Почему? Доктор Паркинсон считает, что он меня уже вылечил. Он чуть не свернул мне шею, был жуткий хруст, но, видимо, по его мнению, с этого момента я здорова. Но, если у меня еще будут приступы, вам придется привязать к моим ногам по кирпичу, и я буду подтягиваться, стараясь достать подбородком до перекладины. — Она усмехнулась. — Все можно вылечить, стоит только потрудиться. — Тем временем она нагнулась, и на столе оказалась ее сумка.

— Смотрите, здесь кое-что более интересное!

Мисси извлекла четыре аккуратно завернутых цилиндра.

— Сто фунтов тебе, мама, и все золотом. Столько же тете Октавии, тете Корнелии и тете Джулии.

— Вот так чудеса! — удивилась Друсилла.

— Просто запоздалая справедливость, — возразила Мисси. — Теперь ты ведь купишь швейную машину?

В глазах Друсиллы отразилась борьба между благоразумием и искушением. Наконец она провозгласила:

— Я сказала, что подумаю. Я и подумаю.

Пришло время укладываться спать, но Мисси не хотелось, несмотря на приключения днем. Она лежала в темноте умиротворенная и думала о Джоне Смите. Значит, он был женат, а сейчас — вдовец. Наверное, у него нет детей, а если и есть, то они живут не с ним.

Это грустно, так же как и то, что, по словам Юны, в конце он так мало любил свою жену. Общество в Сиднее, решила Мисси, не благоприятствует счастливым бракам. Она подумала о Юне и Уоллесе, Джоне Смите и его умершей жене. Хотя, с другой стороны, его жене не пришлось страдать от позора бракоразводного процесса. И тут же, наверное, в первый раз в своей жизни, Мисси, снедаемая условностями, засомневалась в том, действительно ли позор развода хуже смертельного исхода.

К полуночи в ее мозгу созрел план.

Она сделает это и сделает это завтра.

В конце концов, что ей терять? Если ее попытки не принесут результата, она просто продолжит жизнь, которую вела до этого. Конечно, стоит попробовать.

Где-то в подсознании сформулировалось определение Джона Смита как безвинной жертвы. Порядочно ли это? Да, ответила она сама себе и заснула, перевернувшись на другой бок, во избежание дальнейших сомнений.

Друсиллу выбрали отвезти четыреста фунтов в Байрон. Она должна была отправиться одна на следующее утро, в девять. Но тяжелая сумка показалась ей перышком. Она была действительно счастлива, и не только за себя, а за своих сестер тоже. За последние несколько недель ей удалось больше, чем за сорок лет.. И уже зародилась надежда на то, что ее удача не иссякнет, не уйдет в песок.

— Но эта удача не только для меня, — размышляла Друсилла. — Я должна быть уверена, что она коснется всех нас.

Пока Октавия возилась на кухне, Мисси тихо упаковала свою скудную одежду в потертый саквояж, который служил всем дамам Миссалонги в тех редких случаях, когда нужна была большая сумка. На кровати она оставила записку для матери, потом тихо выскользнула в парадную дверь, прошла по тропинке к воротам и свернула налево, а не направо.

На этот раз она не была робкой женщиной, пытающейся приблизиться к Джону Смиту, она спускалась по склону решительно и целенаправленно, пытаясь при помощи массивной трости и саквояжа удержать равновесие на качающихся камнях дороги.

Ниже идти стало легче, потому что дорога вливалась в островки леса под скалами. Было не так холодно, как она думала, — скалы сдерживали порывы ветра, и внизу, в долине, было тихо и спокойно.

Она — прошла уже четыре мили, когда дорога начала идти почти по джунглям — появились заросли винограда, вьюнка, папоротника и даже какие-то пальмы. Вокруг летали птицы, она слышала, их нежные, серебряные голоса — колокольчики, но не могла их различить. Голоса были тонкие и чистые, больше похожие на голоса эльфов, чем птиц. Все это перемешалось с трескучими песнями сорок, радостными трелями крошечных fan-tails, которые вились всего в нескольких дюймах от ее лица, словно приглашая ее к себе в гости.

Третий час ее путешествия оказался самым тяжелым. Солнце едва проникало сквозь плотный полог листьев, дорога была скользкой от торфа, грязи и какой-то лесной гнили. Неожиданно ей в руку впилась пиявка, и первым порывом Мисси было желание закричать и побежать, пытаясь стряхнуть ее после того, как титанические усилия избавиться от нее другим способом оказались напрасными. Вместо этого она остановилась и, стоя абсолютно тихо, сказала себе:

— Если эти отвратительные твари живут в лесу Джона Смита, тебе придется смириться с ними, чтобы Джон Смит не считал тебя неженкой.

Пиявка напилась, потолстела, и, вместо этой одной, на руки и шею Мисси набросились еще десятки маленьких кровопийц. Чёртовы твари! Они не дадут ей идти!

Тогда она двинулась, надеясь, что при движении пиявки не смогут держаться не коже. Набухшие пиявки отрывались и плюхались на землю. Шея и руки Мисси кровоточили. Наверное, она жутко выглядела. Окровавленная. Урок номер один. Мечты против реальности.

Почти сразу после нашествия пиявок в воздухе послышался звук падающей воды. Мужество Мисси, казалось, уходило вместе с кровью из ранок. Для того, чтобы пройти последние несколько ярдов , ей потребовалось больше решимости и сил, чем для всего путешествия.

Ну вот, вот его дом за следующим поворотом. Это был небольшой дом, сооруженный из прутьев, скрепленных глиной, с деревянной крышей, видимо покрытой совсем недавно. На крыше был известняковый дымоход, из которого в чистоту голубого неба поднималась тонкая струйка дыма. Значит, хозяин дома!