Леди из Миссалонги - Колин Маккалоу

«Дорогой Джордж! — гласило оно. — Странно, что за неделю я отправил к тебе двух пациенток, в то время как до этого шесть месяцев не посылал никого. Но такова жизнь — и моя работа — в Байроне. В этом письме я представляю тебе Мисси Райт, бедную маленькую старую деву. У нее были сердечные приступы и одышка при быстрой ходьбе. Я оказался свидетелем одного такого приступа. Скорее всего, это была истерия, только непонятно, почему больная побледнела и вспотела. К счастью, она неожиданно быстро пришла в себя. И когда я обследовал ее буквально сразу после приступа. то не обнаружил никаких последствий. Я действительно уверен, что это истерия, тем более, что вся ее жизнь делает такой диагноз наиболее возможным. Она ведет вялую, безрадостную жизнь (посмотри на ее грудь). Чтобы подстраховаться, пожалуйста, обследуй ее, проверь, не страдает ли она какими-то серьезными болезнями.»

Мисси положила письмо на стол и закрыла глаза. Неужели весь мир смотрит на нее с жалостью и состраданием? И разве может гордость бороться с жалостью и состраданием? А Мисси, как и ее мать, была горда. «Вялая». "«Безрадостная». «Бедная маленькая старая дева». «Не страдает ли она какимим-ли-66 сердечными болезнями?» Как будто вялость, безрадостность и одиночество недостаточно серьезные болезни сами по себе.

Она открыла глаза. К собственному удивлению, в них не было ни слезинки. Наоборот, они были ясными, сухими и сердитыми. Она начала искать глазами, нет ли в этом хаосе на столе у доктора Паркинсона хотя бы начала заключения об ее состоянии. Она нашла два заключения, неизвестно к кому относящиеся. Одно представляло собой ряд строчек, в каждой из которых было слово «нормально». Другое было медицинское описание болезни, все о сердце.

Наконец она обнаружила начало письма к доктору Хэрлингфорду.

«Дорогой Невилл», — так начиналось письмо.

"Спасибо, что Вы прислали ко мне миссис Анастасию Гикорн и Мисси Райт. Я боюсь, что я знаю ее имя, от которого, вероятно, осталась только буква "и", которую она добавила к «мисс». Так многие делают. Я думаю, Вы не возражаете, если я пошлю заключение о двух пациентках в одном письме…" На этом письмо обрывалось. Кто такая миссис Анастасия Гикорн? Мисси перебрала всех в Байроне, кто не принадлежал к семье Хэрлингфордов, и вспомнила о болезненной женщине, примерно такого же, как она, возраста, которая жила с пьяными мужем и несколькими заброшенными детьми рядом с бутылочным заводом, где-то на окраине.

Значит, второе заключение было о миссис Гикорн? Мисси взяла его и стала расшифровывать латинские термины и значки, которые заполняли верхнюю половину листа. Нижняя половина листа была чистая. Могло бы и для нее хватить места.

Вот что она разобрала:

«Едва ли я в состоянии предложить курс лечения, способный изменить или смягчить этот диагноз. Пациент страдает развитой формой болезни сердечных клапанов. В случае, если не произойдет дальнейшего ухудшения работы сердца, я даю ей полгода — год. Вряд ли ей стоит рекомендовать постельный режим, потому что, я уверен, она просто проигнорирует все указания в силу своего характера и обстановки в доме.»

Миссис Гикорн? Если бы на листе стояло имя! Других заключений на столе не было. Ах, почему у Мисси Райт не может быть безнадежного диагноза? Смертельный диагноз отодвигался от нее, а потому казался желанным. Это просто подло! У миссис Гикорн семья, которой она так нужна. А кому нужна Мисси Райт?

За дверью послышались голоса. Мисси поспешно, но аккуратно сложила заключение и сунула его в сумку.

— Ах, Мисси Райт, извините, пожалуйста! — прокричал доктор Паркинсон, влетая в комнату и рассекая воздух, отчего бумаги со стола разлетелись во все стороны. — Вы можете идти, идите, пожалуйста. Покажитесь снова через неделю.

В Сиднее было теплее и более влажно, чем в Голубых Горах, а день был солнечный и ясный. Выйдя снова на Мэккэри-стрит, Мисси зажмурилась от солнца.

— Почти половина одиннадцатого, — сказала Юна. — Пойдем сначала продадим удостоверения на акции? Это на Бридж-стрит. Тут, за углом.

Они так и сделали. Это оказалось на редкость несложно, хотя невзрачный клерк в маленьком офисе не выдал имя таинственного покупателя. Самым интересным было то, что им заплатили золотыми соверенами, а не бумажными деньгами. И что золотые монеты оказались весьма тяжелыми. Мисси обнаружила это, когда положила их в сумку.

— Тяжеловато идти с такой ношей, — сказала Юна. — Поэтому я предлагаю пообедать в отеле Метрополь — одна нога здесь, другая там. Потом сядем в трамвай, доедем до Центрального вокзала и как раз вовремя будем дома.

Мисси никогда в жизни не обедала не только в ресторане, но даже в гостиной тети Джулии, никогда не была в отеле Хэрлингфорд. Вот почему роскошная обстановка ресторана ошеломила ее — хрустальные люстры, мраморные колонны. Это напомнило ей зеленый и теплый дом тети Аурелии. Что касается еды, салат из лангустов, который Юна заказала для нее, показался ей самым вкусным блюдом в мире.

— Даже я бы поправилась, если бы могла каждый день есть так, как сегодня, — в восторге сказала Мисси.

Юна улыбнулась ей, но без жалости, а с пониманием.

— Бедная Мисси! Думаешь, жизнь прошла мимо тебя? Меня жизнь просто переехала, как скорый поезд. Бац, бум, хрясть! — и вот наша Юна лежит с расплюснутым лицом в воде. Но, дорогая, держись, не падай духом! И обещаю, жизнь больше не будет проходить мимо. Просто думай о том, что на каждой улице бывает праздник, даже на самой грязной. Не позволяй жизни переехать тебя!

Мисси хотела сказать Юне, как она любит ее, но чувствовала себя скованно, поэтому держалась в рамках подходящей темы для разговора.

— Ты не спросила, что сказал мне доктор.

Ясные глаза Юны потеплели:

— Что он сказал? — Мисси вздохнула:

— Мое сердце работает как часы.

— Ты уверена?

Мисси точно знала, что Юна имеет в виду. Она улыбнулась:

— Нет, конечно, оно не совсем здорово, но это не из-за болезни.

— Но это еще хуже, чем болезнь.

— Доктор так не думает.

— Если ты так обожаешь Джона Смита, почему ты не покажешь ему это?

— Я?

— Ты, дорогая, ты! Твоя истинная беда в том, что, как и все люди в этом городе, ты была воспитана во мнении, будто, если ты не выглядишь и не поступаешь, как Алисия Маршалл, ни один мужчина не посмотрит на тебя. Но, моя дорогая, Алисия Маршалл не может поразить каждого мужчину, который ее видит. Остались и другие, с лучшим вкусом и интуицией, и я случайно знаю, что Джон Смит один из них! — она улыбнулась задорно. — Вообще-то, я думаю, что ты наилучшим образом подходишь Джону Смиту.

— Он женат?

— Он был женат, но сейчас он один. Жена умерла!