Черная книга коммунизма - Стефан Куртуа

«У этих людей преданность делу, или, вернее, власти и неоспоримая одержимость работой шли рука об руку с политической и социальной незрелостью, жаждой карьеры и такими «традиционными» поведенческими стереотипами, как грубость по отношению к нижестоящему, алкоголизм, кумовство…. Перед нами отличный пример того, каким «духом» революции низов проникался новый режим».

Несмотря на некоторые первоначальные успехи, Комитеты бедноты долго не протянули. Мысль об опоре на самые бедные слои отражает глубокое непонимание большевиками специфики крестьянства. Согласно примитивной марксистской схеме они представляли его разделенным на антагонистические классы, не учитывая способность крестьянства солидаризироваться перед лицом внешнего мира, перед городскими чужаками. Как только дело доходит до изъятия излишков, начинает вовсю проявляться уравнительный общинный рефлекс сельского общества; вместо того чтобы обрушиться лишь на зажиточных крестьян, груз реквизиций лег на плечи каждого. Это вызвало всеобщее недовольство. Начались крестьянские волнения, вызванные жестокостью продотрядов, действовавших при поддержке армейских частей или сил ЧК. К июню 1918 года волнения приияли форму настоящей крестьянской войны. В июле — августе сто двадцать крестьянских восстаний (большевики называли их «кулацкими мятежами», хотя в них принимали участие крестьяне всех категорий) вспыхнули в губерниях, контролируемых новыми властями. Кредит доверия, завоеванный большевиками, не противившимися захвату земель крестьянами в 1917 году, испарился в несколько недель. В течение трех лет политика жестоких реквизиций встречала отпор со стороны крестьян, чьи восстания и мятежи подавлялись беспощадно.

В политическом плане ужесточение диктатуры выразилось весной 1918 года в окончательном запрещении всех небольшевистских газет, роспуске всех Советов, где у большевиков не было большинства, жестоком подавлении многочисленных забастовок. В мае — июне были закрыты двести пять газет социалистической оппозиции. Советы Калуги, Твери, Ярославля, Рязани, Костромы, Казани, Саратова, Пензы, Тамбова, Воронежа, Орла, Вологды, в которых преобладали меньшевики и эсеры, были разогнаны силой. Сценарий повсюду был почти одинаков: через несколько дней после победоносных для оппозиционных партий выборов и формирования Совета большевистская фракция обращалась к помощи вооруженной силы, чаще всего к отрядам ЧК, объявлялось военное положение и производились аресты оппозиционеров.

Роспуск оппозиционных Советов, удаление 14 июня 1918 года меньшевиков и эсеров из Всероссийского ЦИКа вызвало демонстрации, манифестации и попытки стачек во многих рабочих кварталах, где продовольственное снабжение продолжало между тем ухудшаться. В Колпине, вблизи Петрограда, командир отряда чекистов приказал стрелять по голодному маршу рабочих, чей месячный рацион уменьшился до двух фунтов муки! Десять убитых. В тот же день в Березовском Заводе неподалеку от Екатеринбурга рабочие проводили митинг протеста против действий «большевистских комиссаров», обвиняя их в захвате лучших домов городка и в присвоении ста пятидесяти рублей контрибуции, взысканной с местных богачей. Отряд Красной гвардии открыл огонь по митингующим, и пятнадцать человек было убито. На следующий день власти округа ввели военное положение в этом рабочем городке, и четырнадцать человек были немедленно расстреляны местным ЧК, которое даже не снеслось по этому поводу с Москвой.

Во второй половине мая и в июне 1918 года были потоплены в крови многочисленные рабочие манифестации в Сормове, Ярославле, Туле, а также в таких индустриальных центрах Урала, как Нижний Тагил, Белорецк, Златоуст, Екатеринбург. Об участии в репрессиях местных ЧК свидетельствуют лозунги, широко распространявшиеся в рабочих кругах. В них содержатся протесты против «новой охранки», состоящей на службе у «комиссародержавия».

С 8 по 11 июня под председательством Дзержинского проходила первая конференция местных органов ВЧК. На конференции присутствовало около сотни делегатов, представлявших 43 чрезвычайные комиссии на местах; на тот и мент в этих комиссиях работало уже 12 000 сотрудников — к концу 1918 года их станет 40 000, а к началу 1921 года 280 000. Провозгласив себя стоящей над Советами и даже, по словам некоторых большевиков, «над партией», конференция объявила, что принимает на себя «по всей территории республики тяжесть борьбы с контрреволюцией в качестве высшего органа административной власти». Организационная схема ЧК, принятая в конце этой конференции, демонстрирует действительно широкие масштабы полномочий, возложенных на политическую полицию с первых дней июня 1918 года, т. е. еще до всплеска контрреволюционных» восстаний лета 1918 года. Моделью для местных ЧК явилась «альма-матер» на Большой Лубянке. Местные «чрезвычайки» должны были в кратчайшие сроки создать структуру из следующих отделов и подотделов:

1. Отдел по борьбе с контрреволюцией. Подотделы по работе в Красной Армии, среди монархистов, кадетов, правых эсеров и меньшевиков, анархистов, профсоюзов, нацменьшинств, иностранцев, по борьбе с алкоголизмом, по борьбе с погромами и по делам печати.

2. Следственный отдел. Подотделы: Красной Армии, монархистов, кадетов, правых эсеров и меньшевиков, анархистов и уголовных элементов, буржуазии и духовенства, профсоюзных и рабочих комитетов, иностранных подданных. По каждой из этих категорий соответствующие подотделы должны составлять списки подозрительных лиц.

3. Отдел по борьбе со спекуляцией и должностными преступлениями.

4. Транспортный отдел.

5. Оперативный отдел, ведающий боевыми частями ЧК.

Через два дня после окончания Всероссийской конференции чекистов был принят Декрет о восстановлении смертной казни. Смертная казнь, отмененная сразу же после Февральской революции, была восстановлена Керенским в июле 1917 года. Однако применение ее ограничивалось только фронтовой полосой, находящейся под военной юрисдикцией. Одним из первых постановлений II съезда Советов 26 октября (8 ноября) 1917 года смертная казнь была отменена вообще. Это решение вызвало бешеный гнев Ленина: «Ошибка, недопустимая слабость, пацифистская иллюзия!» Ленин и Дзержинский не переставали добиваться восстановления смертной казни, прекрасно зная, что она без всякого «юридического крючкотворства» применяется таким надзаконным органом, как ЧК. Первый законный смертный приговор был вынесен революционным трибуналом 21 июня 1918 года: первым «контрреволюционером», расстрелянным «вполне законно», оказался адмирал Щастный.

20 июня 1918 года в Петрограде эсеровским боевиком был застрелен один из руководителей петроградских большевиков В. Володарский. Убийство Володарского произошло в период наивысшего напряжения в бывшей столице.

В течение предшествующих этому событию недель отношения между большевиками и рабочими Петрограда все ухудшались; за май — июнь Петроградская ЧК зарегистрировала семьдесят инцидентов: забастовок, митингов, антибольшевистских манифестаций. Участвовали в этих инцидентах преимущественно рабочие-металлисты, еще недавно (в 1917 году и ранее) пылкие приверженцы большевиков. Власти ответили забастовщикам локаутом[16] на всех крупных национализированных заводах, этот способ широко применялся и в последующие месяцы для преодоления сопротивления рабочих. За убийством Володарского последовала небывалая волна арестов в рабочих кругах Петрограда; Собрание рабочих уполномоченных — меньшевистская организация, координирующая оппозиционную деятельность среди рабочих, подлинная рабочая «контрвласть», противопоставлявшая себя большевистским Советам, — было распущено. За два дня было арестовано более восьмисот «зачинщиков». Рабочие ответили на эти массовые аресты призывом к всеобщей забастовке 2 июля.

Ленин послал руководителю петроградских большевиков Зиновьеву письмо. Этот документ показывает нам, с одной стороны, как Ленин относился к террору, а с другой — какими иллюзиями мог жить этот политик. Это действительно чудовищная политическая ошибка — считать, что рабочие волнения вызваны убийством Володарского! Приводим это письмо.

«Товарищ Зиновьев! Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы (не Вы лично, а питерские цекисты или чекисты) удержали.

Протестую решительно!

Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную.

Это не-воз-можно!

Террористы будут считать нас тряпками. Время архиважное. Надо поощрять энергичность и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего решает. Привет! Ленин».