Прелести жизни. Книга первая. Мера жизни. Том 1 - Александр Черевков

с четвертой лавки и спустилась вниз. Прасковья последовала за мной. Прасковья приоткрыла слегка форточку и показала свой огромный кулак мальчишкам, которые пытались подглядывать за нами.

Свежий поток воздуха вернул меня в нормальное состояние. Вся взбодрилась и почувствовала себя более юной. Как в пятнадцать лет. Когда с подругами подглядывала в русскую баньку у речки Белка.

За парнями, лет на пять старше нас. Нам было интересно узнать, что у них между ног растёт. Наши хуторские девчонки были такими же, как тут в России сельские мальчишки. Любители подглядывать за бабами.

— Ну, ты, Мария, молодец! — радостно, воскликнула Прасковья, когда мы обе вышли в предбанник. — При таком паре, в жару четвертую лавку в парилке, не каждый мужик осиливает. Сильна, баба! Такая баба любого мужика в постели заездит, а ни он её. Повезло, молодому графу с тобой! Хорошую невесту себе подыскал. Будет Фёдору, чем похвастаться перед другими мужиками.

Ничего не стала говорить. Стояла в предбаннике и обмакивала себя душистым полотенцем. Вполне вероятно, что полотенец вываривали в кипячёной воде с мятой. Приятно пахнет полотенец, к тому же он такой мягкий, что аж душа радуется от такого прикосновения полотенцем. Даже обсохшей после полотенца выглядела по-прежнему румяной.

Тем временем, Прасковья подобрала мне большое, до самого пола, цветное платье. В таких платьях знатные дамы ходят на бал. Мне было как-то неудобно надевать такое платье.

Но в моём сундучке были лишь церковные и хоровые наряды. Напялила на себя то, что выбрала Прасковья. Платье всё по краям в кружевах. На груди небольшой вырез и пуговки яркие.

Рядом с платьем на лавке лежала перламутровая шкатулка с украшениями. Там же в шкатулке есть губная помада, румяны и пудра в коробочках.

— Платье в самую пору! — радостно, всплеснула Прасковья. — Молодой граф, словно мерку снял.

— «Вот хитрец!» — сама подумала. — «Выходит, что он всё заранее рассчитал и наряды мне купил.»

Платье в талии по цвету было напичкано шнурками, которые были спрятаны в корсет, зашитый в платье. Прасковья стала затягивать эти шнурки, упираясь в мой зад босыми ногами.

Мне было тяжело дышать в таком затянутом платье. Попросила Прасковью слегка отпустить эти шнурки. В самом начале, до платья, Прасковья напялила на меня белые широкие штаны с кружевами.

Думала, что они мне будут мешать при ходьбе. Но штаны были просторные и на них, вокруг талии, на бёдрах держался сам корсет вместе с платьем. На ноги мне были одеты вязаные белые носочки и белые туфли на небольшом каблучке.

Всё это было словно по мне шито. Хорошо и удобно. Закончив с одеждой, Прасковья одела мне на шею красивое ожерелье из сверкающих прозрачных камней.

Такими были браслета на правой и на левой руке. Ничего подобного отродясь не видела и тем более не носила. Всё это украшение было такое, как на балу у золушки. Мне стало стыдно выходить в таком наряде из бани. Подумают, что дама так, с приветом.

— Разве можно в таком наряде выходить на улицу? — растерянно, спросила. — Ведь люди засмеют.

— Привыкай, молодка. — улыбнулась Прасковья. — Скоро ты графиней будешь. Так что терпи наряды.

Когда всё было готово, Прасковья слегка подкрасила мне губы помадой и щеки румянами, подпудрила мой носик курносый, подвела угольком мои брови. Затем Прасковья открыла дверь в сторону сада. Была ослеплена лучами солнца.

Мне пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы не свалиться со ступеней бани. Осторожно ступила на землю и не глядя пошла в сторону голосов. В это время в саду был накрыт стол.

Прислуга суетилась вокруг стола в ожидании своих господ. Люди и домашние животные вовсю громко галдели. Нельзя было разобрать звуки. Когда вышла, вся шумная публика замолчала, разинув рты.

Мне стало так страшно, что аж попятилась обратно от этой неожиданной встречи. Никак не хотелось тут выглядеть полной дурой в таком наряде.

— Такой красоты в нашем доме никогда не, бывало. — торжественно, заявила Прасковья, подталкивая меня вперёд. — Вон, люди и животные, потеряли дар речи, при виде твоей красоты. Так что смелее, молодка! Шагай вперёд навстречу своей счастливой жизни. Учись жить по-господски!

Пошла вглубь сада, чтобы немного прийти в себя. Прасковья удалилась по своим делам. В саду было всё прекрасно. Хорошо дышалось ароматом напоенным запахом фруктовых деревьев.

Возможно, что фруктовый сад использовали больше для отдыха, чем для сбора плодов? Так как повсюду была трава не высокая плотным ковром и только у каждого дерева земля копана, чтобы корни деревьев дышали воздухом.

Сад аккуратный, чистенький. Нет нигде листьев сухих и плодов, гнилых под деревьями. Ну, прямо, как райский сад вокруг меня. Осталось змею дать мне запретный плод, чтобы соблазнить сладким плодом Адама, то есть Фёдора, графа молодого.

Но не спешила съесть запретный плод любви. Хотелось дольше побыть в девках. Погулять в саду. Вероятно, слишком долго гуляла в саду, так как с речки потянуло лёгкой прохладой.

День уже пошёл на убыль. Вечерело. Повернулась в сторону дома, которого мне не было видно отсюда. Мне стало страшновато одной в таком огромном саду.

Поспешила в сторону дома, но тут заметила, что молодой граф Фёдор Лебедев наблюдает за мной. Когда наши взгляды встретились, то замедлила свой шаг.

Граф направился в мою сторону. Одет был в форму гусара. Совсем не разбираюсь в различиях, но по виду чин имел какой-то, то есть был офицер царской армии.

Гусарская форма была ему к лицу. Он был стройным и подтянутым. Как в такого красавца не влюбиться!

— Не спугнул тебя? Моя красавица. — спросил граф Фёдор Лебедев и поцеловал меня в щеку.

Ничего не ответила ему, так как от его поцелуя у меня сразу закружилась голова, перехватило дыхание. Граф ни стал пользоваться этим моментом моей слабости, а только взял меня под руку, и мы направились с ним в сторону дома.

Вся семья уже была в полном сборе за накрытым столом. Ждали нашего присутствия. Родители Фёдора издали наблюдали за нашей прогулкой в саду.

— Ужин давно поспел. — сказала мама. — Молодые, мы вас заждались. Садитесь к нашему столу.

Мы с Фёдором сели