Филе из Золотого Петушка - Дарья Донцова

Юноша пошевелил ногой, наверное, хотел таким образом выказать свою радость от встречи со мной.

– Охренеть можно! – обозлилась Кристя. – Вы еще тут приседать друг перед другом начните.

Вилка, немедленно вытри мне слюни, уже до талии дотекли!

Наконец появился Генрих Карлович. Он торжественно «нес» перед собой руки в резиновых перчатках. Очевидно, старичок очень ответственный человек, потому что пришел при полном параде. Акушер был в белом халате, на голове у него сидела круглая шапочка, на носу сверкали очки в тонкой золотой оправе. От Генриха Карловича сильно пахло чем-то непонятным: то ли он вымыл руки душистым мылом, то ли облил их дезинфицирующим раствором. Аромат был на редкость противный.

– Многоуважаемая Виола, – церемонно завел акушер, – не согласились бы вы поассистировать мне?

– У меня грязные руки!

– Вам просто нужно посветить фонариком девушке в рот.

Естественно, я моментально выполнила его просьбу. Генрих Карлович принялся обозревать фронт работ.

– Я всегда удивлялся, – покачал он головой, – каким образом уважаемые коллеги-стоматологи оперируют в столь неудобном пространстве, зубы-то очень мешают.

Я подавила смешок. Если учесть специальность Генриха Карловича, его заявление вызывает умиление. Сам-то он как справляется с профессиональными обязанностями?

– Нуте-с, нуте-с, – пропел старичок, запуская в рот Кристи пальцы, – сейчас попытаемся…

– О-о-о, – взвыла девочка.

Генрих Карлович мгновенно выдернул руку и испуганно спросил:

– Что? Вам так больно?

– Нет, – прошепелявила Кристя, – жутко воняет от перчатки, меня тошнит! Какой гадостью вы облили руки?

– Это антисептик, очень качественный, лучший на сегодняшний день! Вы первая, кто сказал мне о запахе, до сих пор никто из пациенток не жаловался.

Парень затряс плечами, его, несмотря на неприятную ситуацию, явно душил смех, что, в общем, и понятно. Все дамы, с которыми имеет дело акушер, не обращают внимания на резкий запах.

– Потерпи! – рявкнула я и попросила:

– Давайте, Генрих Карлович, не слушайте ее.

Акушер снова полез в рот к Кристе и принялся бормотать:

– Если так? Будет ему больно? Тогда как?

Ага… А-а-а-а!

Я вздрогнула, по подбородку Кристи потекла кровь.

– Господи, Кристя, Женя, – запричитала я вокруг парочки, ощущая полную беспомощность, – вам больно? Ой, сколько крови.

– Ничего, ничего, – сдавленным голосом ответил акушер, – дети в порядке!

– Но…

– Это моя кровь.

– Ваша?

– Да, – грустно подтвердил Генрих Карлович, – так неловко получилось! Там у девочки еще один крючок, и вот, я напоролся на него пальцем, а вытащить не могу!

Я постаралась заглянуть в рот к Кристе. Действительно, как только стоматологи ухитряются орудовать там? Ничего не видно! Впрочем, потом я разглядела: теперь в придачу к языку, проколотому правым крючком, на левый насадился палец несчастного Генриха Карловича.

– А ну, подергайте рукой, – велела я, – и освободитесь.

– Это невозможно, – сказал акушер.

– Да почему?

– Во-первых, мне больно!

– Ерунда! Раз – и все! Давайте дерну!

– Ни в коем случае, – заверещал он.

– Вы так боитесь боли? Но это же секунда, право слово!

– У меня на пальце будет рана, а завтра с утра сложные роды.

– И что?

– Милейшая Виола, пальцы – это мои глаза, – пояснил акушер, – если хоть один потеряет чувствительность, я могу совершить непоправимую ошибку.

Кристя застонала и принялась бить ногой по батарее. Женя вел себя спокойно, он закрыл глаза и покорился обстоятельствам. Скорей всего, парень был из породы стоиков, он хорошо понимал: рано или поздно ситуация разрешится, ну не останутся же они навсегда в таком положении?

– И что нам делать? – воскликнула я.

– Любезнейшая Виола, – ответил акушер, не потерявший даже в таких обстоятельствах вежливость, – есть, как мне кажется, выход! Ступайте в дежурную аптеку и попросите заморозку. Вам дадут ампулу, вы польете мальчику на язык, он потеряет чувствительность, ну и тогда Женя попытается сдернуть его с крючка. Насколько я понимаю, он боится боли.

– А что делать с вашим пальцем?

– Давайте решать проблемы по мере их поступления, – заявил Генрих Карлович, – начнем с ребенка. Идите!

Я побежала на проспект. Сонная провизорша пробубнила:

– Чего надо?

– Заморозку.

Передо мной появилась огромная ампула с железной фиговиной сверху.

– И как ею пользоваться?

– Сюда нажмите, – пояснила тетка, – и направьте струю на ушиб.

– Хорошо помогает?

– Даже при переломе срабатывает, – заверила меня аптекарша, – спортсмены такими пользуются. Не сомневайтесь, чрезвычайно сильное средство.

Обрадовавшись, я схватила распылитель и через пять минут уже была на чердаке. Генрих Карлович уставился на ампулу.

– Вы уверены, что приобрели необходимое?

– Абсолютно!

– Но я до сих пор видел только очень маленькие дозы, тут на слона хватит. Кажется, это не то!

– Да то! – рассердилась я. – Мне фармацевт дала. Сейчас пшикнем.

– Не надо, многоуважаемая Виола, не следует…

Но меня стала раздражать его велеречивость.

Надо, не надо! Хорош акушер! Во рту разобраться не сумел, попался на крючок! Ладно, глупые дети влипли в идиотскую историю! Но пожилой человек, врач! Ну его! Сама знаю, что делать!

– Остановитесь, любезная…

Но я нажала на клапан и направила шипящую струю в рот Кристи. На секунду воцарилось молчание, потом из глаз детей потоком хлынули слезы, из носов сопли, а изо ртов слюни.

– Ви-ви-ви, – простонала Кристя, делаясь пунцово-красной.

Лицо Жени, наоборот, сначала стало серым, потом нежно-голубым, потом синим. Парочка навалилась на стекло.

– Я же вас предостерегал! – завопил Генрих Карлович. – Отчего женщины такие самоуверенные? Ну что вы наделали? Несчастные детки!

Разве можно это лить на слизистую!

– Но мне в аптеке сказали, что это изумительно замораживает все ушибы!

– Ушибы! – взвыл Генрих Карлович, враз забыв о вежливости. – Да, синяки и шишки! Но где вы их во рту нашли?! Нужно было купить стоматологическую анестезию! Гель или крохотную ампулу с жидкостью!

– Вы меня не предупредили!

– Немедленно вызывайте «Скорую»! – затопал ногами Генрих Карлович. – Рысью, одна нога тут, другая там, третья в квартире.

Очевидно, от переживаний у старичка помутился разум. Где он нашел у меня третью ногу? Но в одном акушер прав: нужно немедленно вызвать врача, только не гинеколога!

Я побежала домой, выскочила на нашу лестничную площадку и изумилась. Перед дверью было полно людей, человек двадцать, не меньше.

Все стояли молча, словно на похоронах.

– Что вы здесь делаете? – вырвалось у меня.

Мужчина в мятой куртке с завязанным грязным шарфом горлом повернулся ко мне и прохрипел:

– За мной будешь, на завтра. Сегодня все.

Не понимая, что он имеет в виду, я потянулась к звонку, но толстая женщина, стоявшая у самой нашей двери, схватила меня за плечо:

– Ишь, хитрая! Становись в очередь!

– Зачем?

– Мы все сюда!

Ощущая себя героиней пьесы абсурда, я стряхнула с плеча ее руку и ткнула пальцем в звонок.

– Держи нахалку, – взвизгнула баба, – прет без записи!

Чьи-то руки обхватили меня, я попыталась освободиться, лягнула державшего, услышала сдавленное «Ой!», еще раз нажала на звонок и уставилась на Варвару Анисимовну, появившуюся на пороге.

Глава 18

Старуха, не глядя, сунула мне Листок бумаги:

– Твоя очередь семьдесят пятая. Ежели не успеешь, завтра перерегистрироваться придешь. Перекличка в пять утра.

– Что тут происходит? – заорала я. – Какая перекличка?

Варвара Анисимовна подняла глаза и заахала:

– Ой, Виолочка, проходи, проходи…

– Ишь, – возмутилась толстуха, – своих по блату пускаете, а мы стой.

– Это дочь целителя! – строго ответила Варвара Анисимовна и, втянув меня в квартиру, захлопнула дверь. – Ща все тебе объясню.

Но мне было недосуг разбираться еще и в этой ситуации. Отпихнув Варвару Анисимовну, я понеслась по комнатам, разыскивая трубку. У нас никто не кладет ее на базу, швыряют куда ни попадя.

Влетев на кухню, я увидела Ленинида, который с затравленным видом пил чай.

– Это ты? – с явным облегчением воскликнул он.

– Ожидал увидеть нильского крокодила? – бросила я, кидаясь к наконец-то найденной трубке.

– Что случилось? – насторожился Ленинид, но я уже соединилась с диспетчером и стала объяснять ей, что произошло.

Для меня остается загадкой, почему дежурные, отвечающие по телефону «ОЗ», такие неприветливые. Ведь понятно, что никто не станет звонить в «Скорую», чтобы поделиться радостью. Почему бы не проявить к людям немного участия?

Вот и сейчас, не выслушав меня, диспетчер сурово заявила:

– Обратитесь в платную стоматологическую помощь.

– Подскажите телефон.