Яволь, пан Обама! Американское сало - Андрей Лебедев

Донецкие напряженно молчали. Дружинин вытащил из черной папки несколько листов с заголовком «Проект «Параллельный референдум». Эти листы ему вручили Повлонский и Гельбах.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Дружинин. — Вот вам концепция, решайте сами.

Клюквин взял листы, протянутые Дружининым, пошуршал и начал читать вслух:

— Так-с… «Обоснование искусственности украинского языка»… — невнятно бубунил Клюквин скороговоркой. — Еще профессор Тимошенко, в тысяча девятьсот восемнадцатом году участвовавший в создании в Киеве Украинской академии наук, писал, что по Статуту Академии научные труды должны были печататься на украинском языке. Но на этом языке не существует ни науки, ни научной терминологии. Чтобы помочь делу, при академии была образована терминологическая комиссия и были выписаны из Галиции «специалисты украинского языка», которые и занялись изготовлением научной терминологии. Брались термины из любого языка, кроме родственного русского, имевшего значительную научную литературу. Таким образом, «украинский язык» был изначально искусственным типа эсперанто, а не «забытым древним». Именно этому искусственному языку весь двадцатый век обучали несчастных «украинцев», начиная с первого класса, во всех школах. Впрочем, и это обучение мало что дало. Если сегодня выйти на Майдан Незалежности, в украинскую деревню даже на западенщине, и спросить «украинцев», что на их родном языке означают те или иные обычные слова из «украинского словаря», они не ответят. Такие эксперименты неоднократно проводились, есть документальные фильмы. Не знают настоящие украинцы языка, который им навязывают в качестве украинского. Он и есть язык польских оккупантов! Но для западенцев главное — чтобы не по-русски!

— И куда это все предлагается засунуть? В листовки? — спросил Левинец?

— Обожди, тут дальше еще интереснее, — перебил его Клюквин. — В статье украинского филолога Панфилова «Украинская терминология должна иметь собственное лицо» выражается негодование по поводу того, что многие украинские электротехнические термины совпадают с русскими: виток, гайка, генератор, катушка, коммутатор, реостат, статор, штепсель… Вместо «москальских» терминов он требует принять такие истинно украинские: звій, мутра, витворець, цівка, перелучнык, опірниця, стояк, притичка… Что это за слова, откуда они взялись? Все очень просто: открываем польский словарь и читаем: zwoj, mutra, wytwornica, cewka, przelacznik, opornik, stojan, wtyczka. Вот вам и «совершенствование технической терминологии»: ее «собственное лицо» имеет давно знакомые польские черты! Опять выступают за язык польских оккупантов! — Клюквин отложил листы и задумался. — Что-то в этом есть…

— Да мне всегда эта западенская мура не нравилась… — поддержал друга Янушевич.

Левинец понял, что может случиться непоправимое: Дружинина могут начать слушать всерьез.

— А чем русское влияние на язык лучше польского? Вы тоже искажали наш народный язык своим влиянием! — воскликнул он.

— Неправда, — парировал Дружинин. — Российская правящая элита относилась к малороссийскому языку и произведениям на этом языке с благожелательностью, как к интересному культурному явлению. В начале девятнадцатого века уже выходили сборники старинных малороссийских песен, учебники, первая «Грамматика малороссийского наречия». Поэт Кулиш выступил с идеей публикации официальных документов на малороссийском языке. Он получил разрешение на перевод Манифеста об освобождении крестьян, однако текст оказался настолько убог и непонятен даже для малороссов из-за отсутствия в деревенском наречии политической терминологии. Кулишу пришлось брать ее из польского, а народ ее не понял. С шестидесятых годов был практически решенным вопрос о введении в народных школах Малороссии преподавания на местном наречии.

— Да не бреши ты! Известны царские указы о запрете малоросского наречия! — не унимался Левинец.

— Тут другое дело, давайте разбираться, — спокойно и с достоинством возразил Дружинин. — Во время польского восстания повстанцы делали ставку на малороссийский сепаратизм и распространяли подрывные брошюры и прокламации на простонародном наречии. По инициативе министра внутренних дел Валуева была временно ограничена печать на малороссийском языке книг духовного содержания и школьных учебников. Валуев ссылался на неприятие подобной литературы большинством малороссиян, которые «весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может и что наречие их, употребляемое простонародьем, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов, как и для великороссиян, и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссиянами, и в особенности поляками, так называемый украинский язык. Кто хочет доказать обратное, того большинство самих малороссов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных России и гибельных для Малой России. Это ограничение свободы печати на украинском языке отпало уже на следующий год! Однако до сих пор Валуев считается у украинских националистов «душителем свобод» и «попирателем украинского языка и культуры».

Левинец больше не возражал, он побагровел и набычился. Но Дружинин понял, что обращаться надо только к Янушевичу. Кажется, того немного проняло.

— Виктор Федорович, что же делается? Остановите это! Сейчас происходит полный беспредел. Если в девяностом году перед крушением Союза в Киеве больше половины школ вели обучение на русском языке, то уже в девяносто седьмом русскими были только пять процентов школ. Детских садов для русскоязычных детей не осталось ни одного! И это в Киеве, на улицах которого не услышишь украинской речи! То есть «требованиями народа» объяснить закрытие школ невозможно!

— Люди забыли родной язык, поэтому сейчас правительство делает все, чтобы наверстать упущенное, отсюда и перегибы, — Левинец решил не сдаваться.

— Это нелепица! — резко оборвал его Дружинин. — Родной язык забыть нельзя. Если язык не употребляется, то он не родной, а чужой, искусственно созданный и искусственно навязываемый. А главное, зачем его навязывать? Существует несколько языков в мире, на которых наличествует вся мировая научная и художественная литература. Зная английский, немецкий, французский, испанский, русский человек приобщается ко всей мировой культуре. Язык — это пропуск. Украинский язык оказывается не пропуском, а замком, который закрывает нынешнее поколение детей в украинском гетто, маргинализирует украинцев. Перевести всю мировую культуру на украинский невозможно, не хватит сил и переводчиков. Государство с небольшим населением не может себе это позволить, тем более государство бедное.

— Зато наши дети учат английский! — гордо заявил Левинец.

— Да, но они никогда не выучат его так, как близкий русский. Они, даже уехав в Англию и Америку, все равно останутся там людьми третьего сорта. Вы любитель Европы и европейских прав и свобод? Так учитесь у них! В ряде западных стран вторым государственным языком становится не только язык, на котором говорит большинство граждан страны, а на Украине большинство говорят на русском, но даже языки национальных меньшинств. В Финляндии государственными являются финский и шведский, в Канаде — английский и французский, в Швейцарии — немецкий, французский, итальянский и ретророманский!

Левинец молчал, Янушевич задумчиво глядел перед собой.

— Виктор Федорович, родной! Чего вы боитесь? Весь народ хочет русский язык! С просьбами придать русскому языку статус государственного не раз обращались к руководству Украины депутаты местных советов и Верховной рады Крыма, обращая внимание, что население Украины испытывает затруднения при использовании украинского языка в судопроизводстве, в сфере рекламы, а также в общественной жизни, например, при чтении рецептов, которые в обязательном порядке печатаются на украинском языке. Все опросы общественного мнения подтверждают: большинство «украинцев» говорят на русском и хотят говорить на нем. Это неудивительно, поскольку «украинцы» — это и есть русские, и родной язык для них русский. Виктор Федорович, положите этому конец. Одним махом проведите и референдум и станьте президентом!

— Я подумаю, — тихо произнес Янушевич.

Дружинин попрощался и вышел. На улице шел дождь. Ливень. Сильный-пресильный ливень. В кармане задергался мобильный телефон.

— Ну, все! Перечисляй бабло, тушонка в Ванкувере уже в порту на пирсе в контейнерах. Ждет погрузки. Переводи бабло срочно, понял?

Это звонил Павло Ксендзюк. Надо было действовать.

Глава 13

Підбір необхідних вам кадрів в кастінгової фірмі «Секретар»[27].