Дети морского царя - Пол Андерсон

Но Ванимен ничего этого не замечал. Его взгляд блуждал где-то далеко над волнами. Море было темно-серым как сталь, по нему неслись волны с грязно-белыми, словно последний весенний снег, гривами, они вздымались все выше под нависшими над морем рваными клочьями темных туч. Ветер свистел и завывал, гудел в снастях, его порывы раз от раза становились все более резкими и безжалостно хлестали по голому телу. Над горизонтом сгущались тяжелые грозовые облака. Иссиня-черная пасть поглотила солнце. С каждой минутой темная туча росла и ширилась, в ней вспыхивали зарницы, над морем гремели отдаленные громовые раскаты, и гул их разносился на сотни миль над бескрайним простором.

Все подданные Ванимена, которые плыли за кораблем в море, встревожились, почуяв непогоду, и поспешили подняться из глубин на поверхность. Они не поместились бы на корабле, да и не рассчитывали на это, но детям и женщинам в любую минуту могла понадобиться их помощь.

Ванимен рассеянно поглядел туда, где среди мощных валов мелькали гибкие поджарые пловцы. Невдалеке разрезал волны спинной плавник его верной касатки.

К Ванимену на носовую надстройку поднялась Миива. Ее голубые волосы были заплетены в косу, тогда как светлую гриву Ванимена трепал ветер.

Миива зябко куталась в плащ. Из-за шумного рокота волн ей пришлось почти кричать, чтобы Ванимен услышал:

— Рулевой просил передать, он боится, что корабль не устоит, если ветер не ослабнет. Румпель вырывается из рук, вертится, точно морской угорь. Может быть, надо как-то использовать парус?

— Поставим парус на рифы, — решил Ванимен. — Надо уходить от шторма, — Но ведь шторм идет с… с норд-веста. Значит, мы повернем назад и потеряем расстояние, которое прошли с таким трудом? С тех пор как мы покийули воды Шетландских островов, мы столько претерпели: борьбу с противным ветром и встречными течениями, штиль… Неужели все было зря?

— Если попадем в шторм, то можем лишиться корабля. Не спорю, капитан-человек, наверное, сумел бы лучше меня вести корабль. Он действовал бы по науке. Но и мы ведь за эти дни, за эти долгие, долгие дни плавания, научились ходить под парусом, У нас теперь есть маленькая корабельная команда. Да… в самом деле, очень маленькая.

Остается только гадать, откуда может прийти спасение.

Ванимен приставил ладонь ко лбу и пристально вгляделся в беспокойные просторы моря и небес.

— Гадать, впрочем, незачем, все и так ясно, — сказал он. — Я достаточно повидал бурь за долгие столетия моей жизни. Этот шторм не просто сильное волнение, которое за ночь уляжется. Нет, это свирепое чудовище прилетело из арктических морей, что простираются к северу от Гренландии. Этот шторм будет рвать нас своими зубами так долго, что мне страшна сама мысль о том, что нас ждет.

— Но разве случаются такие сильные бури в это время года?

— Ты права, обычно нет. Однако в последние несколько столетий я наблюдал, как набирает силу арктический холод. Там, далеко на севере рождаются айсберги и неистовые шторма. Можно называть это несчастным стечением обстоятельств. Нам не повезло.

Про себя Ванимен размышлял в это время о другом. Вахтеннный матрос, которого-ему пришлось убить, чтобы захватить корабль, человек, ничем не заслуживший такой судьбы, призвал перед смертью проклятие на толову убийцы и обратился за помощью к Всевышнему и святому Михаилу, своему небесному заступнику… Ванимен никому тогда об этом не сказал, да и в будущем решил нетоворить.

Если корабль пойдет ко дну… Он перевел взгляд на палубу. Большинство из них погибнет. Прелестные девушки, дарившие столько радости и сами знавшие радость, дети, которые только-только начинают чувствовать, что есть радость бытия. Сам он сможет доплыть до какого-нибудь берега, даже далекого, но зачем берег ему одному?

Довольно. Он должен сделать для них все, что в его силах. В жизни всегда приходится биться за жизнь. А в конце никто не избежит сетей Ран…

Ванимен послал одного из старших мальчиков в море, велев ему передать самым сильным и крепким из мужчин, чтобы те поднялись по веревочному трапу на корабль. Ожидая их, Ванимен продолжал обдумывать, как поступить дальше. За время плавания на корабле подданные научились беспрекословно выполнять все требования своего вождя, подобного в истории народа лири еще не бывало. Но пока что матросы Ванимена не успели овладеть многими умениями и навыками моряков. Знания самого Ванимена также оставляли желать лучшего. Вот и с последним распоряжением он едва не запоздал. Помощь мужчин требовалась немедленно. Парус дико бился под ветром, который крепчал с каждой минутой. Тех, кто были на палубе, швыряло от одного борта к другому, корпус корабля сотрясался, каждый удар волны был одновременно ударом по несчастным жертвам. Их одежда пропиталась кровью от ран и ссадин, и они ее сбросили. Многих смыло за борт, уже погиб один ребенок, ему размозжило череп о палубу. Смерть пожинала свою жатву в народе лири.

Не скоро позабудет Вани-мен лицо матери погибшего ребенка, ее застывший взгляд, устремленный на мертвое тельце, которое она прижимала к груди. Спустя минуту мать бросила дитя в море — быть может, море будет милосерднее к нему.

Следовало ожидать самого худшего, Ванимен знал это по опыту. Волны порой ласково баюкают, в них можно укрыться от палящего зноя и резкого ветра, они поддерживают и помогают выжить. Но в воде тело отдает свое тепло, а в морских глубинах на каждом шагу подстерегают бесчисленные убийцы хищники.

Ванимен приказал бросить в море канаты, чтобы пловцы могли за них держаться, иначе они выбьются из сил и отстанут от корабля.

Шторм уже нагонял корабль, Ванимен перешел на корму. Под навесом кормовой надстройки у румпеля стояли двое. Положение тут было — хуже некуда: из-за бешеной силы ветра рулевые не могли совладать с румпелем, тяжелый рычаг то взлетал вверх, то резко шел книзу, рулевых, бессильно повиснувших на нем, бросало из стороны в сторону. Ванимен дал рулевым указания и пообещал скоро прислать смену и освободить их от трудной работы.

По обеим сторонам палубы находились маленькие и тесные каюты. На штирборте была более просторная капитанская каюта, на левом борту — несколько кают для моряков-офицеров. В этом плавании каюты почти все время пустовали, для всех лири тесные душные помещения были хуже тюрьмы. Но сейчас Ванимен ощутил потребность немного отдохнуть, укрывшись от бушующей стихии.

Под потолком каюты раскачивался на длинной цепи фонарь, в котором догорал огарок сальной свечи. В его тусклом свете по стенам каюты метались причудливые черные тени. Пахло прогорклым салом и копотью.