Под долгом королевской крови - Жозефина Ллойд

себя… — он не мог подобрать слов, ведь ему еще не приходилось раскаиваться и просить прощения за свои слова или же поведение. Он такой, какой есть: вспыльчивый, холодный и отстранённый. Иногда он мог себе позволить быть совсем иным, но только рядом с теми людьми, кому больше всего доверял, а на данный момент — ей.

— Это я должна извиниться. Пришла в твои покои поздней ночью и повела себе не менее отвратительно.

— Далия, прошу не надо говорить со мной так, будто я вновь незнакомец. Будем же честны друг с другом.

Её глаза взглянули на него, наконец осмелились. Принц смотрел на неё с не менее выжидающим взглядом, одновременно с лаской и нежностью.

— Пожалуй, тот факт, что я осталась практически сиротой, то, что потеряла крепкое плечо отца и мне не на кого опереться, заставило меня быть к тебе более благосклоннее. С первых дней ты одарил меня своим вниманием, был чуток и заботлив. И я привязалась к тебе. И эгоистически не хочу, чтобы ты уезжал. Лишаться тебя, лишаться наших разговоров и потерять тебя, как друга и опору. Возможно я многое напридумывала себе. Но какая-то неведомая сила заставила меня прийти в твои покои темной ночью, да. И я не подумала о последствиях, а это ужасно безответственно! И я корю себя за это.

Он резко выхватил её поджавшиеся руки и накрыл их своими прохладными ладонями. Далия замерла и неотрывно смотрела ему прямо в глаза. От его прямого взгляда, тело покрылось мурашками.

— Ты ни в чем не виновата. Ты восхитительная девушка, Далия. Я признаться давно не проводил так свободное время в удовольствие. Одно твое присутствие скрашивало каждый час. И я наконец понял, что, пожалуй, я еще не настолько потерянный человек, как твердит моя матушка, — он усмехнулся. — И я кажется тоже способен, что-то чувствовать.

Оба вдруг замолчали, все так же смотрели друг другу в глаза под темными ветвями деревьев. Руки сплелись и не желали покидать друг друга. Хотелось протянуть это момент, как можно дольше, но время неумолимо шло вперед, предрекая разлуку.

— Зачем же я только узнала тебя, — её голос зазвучал дрожа. — Теперь мне ужасно больно отпускать тебя, Ансгар. Знать, что мы больше не свидимся до моей свадьбы, — она говорила это, а в душе тревога и боль просачивалась в каждый уголок.

— Мне не менее тревожно уезжать и оставлять тебя, — он удержал паузу, опустив глаза, но затем уверенно добавил: — Но ты в надежных руках.

Медленно пошел дождь.

Его сила постепенно нарастала, но молодые люди, все еще продолжали стоять, под массивными ветвями деревьев, по листьям, которых дождь капал прямо на их головы.

Её тело слегка дрожало. Это последние часы, а возможно минуты вместе с ним. Неизвестно, когда они ещё увидятся. Они оба знали это и поэтому их било ознобом от того, что они не могли сполна друг другу всё сказать.

Но эти мысли отдавали громкую пощёчину, заставляя одуматься. Разве она может ценой жизни своего народа окупить своё счастье.

Тёмные тучи стали всё больше сгущаться над их головами. И маленький противный дождик все напористее стал капать на их головы. Но это не заставило их отвлечься друг от друга. Напряжение было велико. Они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга и продолжали смотреть друг другу в глаза, словно общались мысленно.

Ансгар больше не мог смотреть, как она стояла под дождём и замерзая промокала всё больше. Покрасневшие глаза уставились на него, и он не мог сдвинуться с места, словно прикованный.

Да и сказать ему было нечего. Да он и не должен. Не имеет право.

Он и сам мало понимал, что происходило с ним. Ему теперь не хотелось уезжать, и вовсе быть вдали от неё. Лишь бы каждый день быть с ней, разговаривать и наблюдать за минутами её переменчивого настроения.

Эти дни дали ему многое переосмыслить и понять, что даже самый каменный человек способен на чувства.

Она сейчас так близка и будь она его, что бы он позволил себе сделать? Окутать её в свои объятья, взять её лицо в ладони, смотреть в её глаза непозволительно близко. Намного ближе, чем сейчас.

«Неужели мы с тобой больше не увидимся, Далия. Мне будет лучше, если я останусь на границе и не буду видеть твоих терзаний. Не буду терять свой разум, каждый раз видя тебя подле своего брата.

Ты будешь счастлива, моя дорогая Далия. Для меня ты навсегда останешься лишь искренним другом, о котором я вероятно буду думать в свои бессонные ночи.

Ты сильная и мудрая будущая королева. В твоём королевстве все будут любить тебя, ведь иначе это невозможно. Куда бы ты ни пришла, ты везде несёшь свет. И даже в моё сердце, ты его тайно пронесла. И как теперь погасить его — я не в силах.

А может всё же пусть он горит и напоминает мне о тебе.»

Далия сглотнула ком, что застрял в её горле.

«Не уезжай же и вовсе, Ансгар. Не оставляй меня тут одну. В душе бушует неподвластная мне стихия, она сносит всё, что видит на пути. И мой разум кажется ещё чуть-чуть и будет полностью ею сокрушен.

Я не могу представить свои дни без твоего общества и множества рассказов, от которых я плачу и смеюсь до колкости в животе.

Что, если там с тобой, что-то случится. Как мне уберечь тебя от беды. Мой… мой верный друг, или же…»

Далия встрепенулась от настойчивого дождя, промачивающего её одежду. Он всё усиливался, но это не останавливало этих двоих. Совсем не хотелось уходить, лишь бы еще потеплеть надежду на то, что их языки развяжутся и сполна выскажут, что таится на сердце.

Аккуратными движениями, Ансгар убирал мокрые пряди волос с лица девушки и смотрел ей прямо в глаза.

«Скажи же хоть, что-то Ансгар.»

«Ну же, не молчи, Далия.»

Но они лишь продолжали смотреть друг на друга и боялись признаться друг другу в том, о чем думал каждый из них.

Так прошло пара минут и Ансгар заговорил:

— Я хочу, чтобы ты была аккуратна тут, — он провёл рукой по её волосам и опустил их.

— А я лишь прошу, береги себя, — её глаза самопроизвольно краснели и выдавали все чувства, что бушевали в ней.

— Мы ещё увидимся, надеюсь тогда ты уже станешь законной женой моего брата. И тебе не надобно будет, чего-либо бояться, ты будешь в безопасности.

— Стало быть пора прощаться? — её ладонь медленно