Рыбалка на живца - Александр Преображенский

Сема безнадежно махнул рукой.

Он отвалился на спину и положил себе на глаза руку, закрываясь от солнца. Все молчали.

— Жень, — я повернулся к другу и разбавил тягостную тишину, — ты знаешь, кого я сегодня утром на рыбалке встретил?

— Кого?

— Залыгина.

— Ну и что?

— Во куда Угрюм забрался!

— Да этот куда хошь заберется, лишь бы людей рядом не было.

— И в такую рань. Автобусы-то еще не ходили. Наверное, он тут где-то рядом всю ночь проторчал с вечера, то-то Тамерлан два раза лаял.

— Да на Залыгина ни одна собака не лает. Боятся, что ли? — возразил Женька.

— И Мухтар? — спросил я, пораженный еще одной догадкой.

— Этот вообще от него в конуре прячется. Больше я ничего спрашивать не стал, а поднялся с травы и пошел за Светкой…

Остаток дня пролетел быстро. Был обед из жидковатой ухи, сваренной на утреннем улове, а на второе печеная картошка с бутербродами. Потом Сема водил нас к местной церкви Ильи Пророка, от которой и получило свое название село. Церковь старая, построена еще в XVI веке и восстановлена в XVII, тоже очень красивая, но мне наша узоровская нравится все же больше.

Когда мы вернулись, уже близился вечер, и кладоискателям надо было собираться исполнить задуманное. А я тоже кое-что задумал, только совсем другое. Мне надо было спешить, лето заканчивалось. И я решил действовать.

Мрачный образ Залыгина полностью занимал в тот день мои мысли. Все складывалось в одну картину. След на глинистой площадке явно оставил Залыгин. У кого еще могут быть сапоги, сохранившиеся с Великой Отечественной войны? Ни у кого! Кто оставил след, тот и украл велосипед. Больше некому. Других следов там не было. Залыгин хорошо знает Женькин двор — за козьим молоком ходит, — значит, и знал, где Женька свой велосипед ставит. Мухтар на вора не залаял, а от Залыгина он в конуру прячется. А кто украл велосипед, тот и убил, это я уже давно понял. Значит, Залыгин. Только зачем? Впрочем, это уже неважно. Все и так сходится.

Я подошел к Семе и ребятам, собиравшимся на раскопки.

— Сема, я в Узорово до утра сгоняю, ладно?

— Зачем? — удивился Сема.

— Позарез надо, — в который уже раз соврал я. — Я вам сразу не сказал, но меня родители очень просили в этот вечер приехать. У нас гости будут, и предки хотели меня там с кем-то познакомить, это школы касается, а точнее я и сам не знаю.

— Ну, надо так надо, — пожал плечами Сема. — Езжай.

— Тамерлана здесь оставишь? — спросила Светка.

— Нет, с собой возьму. Завтра утром мы приедем.

Через полтора часа я был уже в Узорове. Родители страшно удивились, увидев меня дома, да еще без вещей, с которыми я уехал.

— Что случилось? — забеспокоилась мама. — Ты поругался с ребятами? Со Светой? — Маме тоже было уже все известно. — На вас напали? — предположила она наконец, получив мои отрицательные ответы на предыдущие вопросы.

— Да нет, мама, — я поцеловал ее, — просто я по вас соскучился. В палатке тесно, я вчера не выспался, решил приехать домой, вас повидать, отоспаться.

Мама успокоилась, а папа ничего не говорил, он пил чай, но поглядывал на меня с подозрением. Мы поужинали, посмотрели телевизор, а потом я пошел в свою комнату и лег в постель. Я, и правда, уснул, но спал только до трех часов ночи. Перед тем как ложиться, я завел будильник и сунул его себе под подушку, чтобы не проспать.

В три часа будильник прозвенел. Я вылез из-под одеяла, тихо оделся и открыл окно. Сзади меня скрипнула дверь. Тьфу, черт! В тусклом лунном свете, слабо освещавшем комнату через окно, я увидел Тамерлана, наполовину просунувшегося в дверь и тянущего со сна задние лапы.

Пришлось прикрыть окно и тихо отвести пса на место. Там я его уложил, погладил, а уж потом вернулся в свою комнату и вылез в окно. Фонарика я с собой не брал, уже светало, да и ночью он мог только испортить дело, которое я задумал.

По пустым темным улицам Узорова, прижимаясь к заборам, я поспешил к дому Залыгина, который находился совсем на другом конце села. Напротив этого одноэтажного неказистого здания рос запущенный куст сирени, за ним я и лег на землю. Ждать мне пришлось не очень долго. Я не ошибся в своих предположениях, а по правде, мне просто повезло. Спустя минут пятнадцать после того, как я затаился, из дома послышался глухой кашель и шаги, а еще минут через десять-пятнадцать скрипнула входная дверь, и на пороге появился хозяин в своем обычном облачении и с удочками в руке.

Он постоял на пороге, посмотрел на небо, запер дверь и прошествовал мимо, даже не взглянув в мою сторону. Теперь я мог приступить к исполнению своего плана.

Выждав еще несколько минут, пока Залыгин скроется из виду, я выбрался из своего укрытия и вошел в калитку. Дом меня не интересовал, я хотел осмотреть сарай. Должен же где-то быть спрятан Женькин велосипед. Я быстро пересек маленький участок и очутился перед низеньким, покосившимся дощатым строением, приютившимся у заднего забора. Дверь оказалась незапертой. Я вошел и тихонько притворил ее за собой. Тут я все-таки пожалел, что не взял фонарика, темень стояла непроглядная. Долго я шарил в темноте руками, на что-то натыкался, чем-то гремел. И, конечно, наступил на грабли. Сами знаете, что за этим следует, яркие искры перед глазами были единственной вспышкой света, которую я увидел в сарае, а на лбу у меня появилась очередная шишка. И вот я что-то нашел. Отвалив в сторону какой-то лист, не то фанеры, не то оргалита, я нащупал руками холодную стальную раму велосипеда. Поднатужившись, я выволок его из кучи хлама. Все это сопровождал изрядный грохот. Я потащил велосипед к двери и уже приоткрыл ее, как вдруг увиденное заставило меня замереть на месте: в калитку входил Залыгин. Он вернулся. Мало того, он не пошел в дом, а направился прямо к сараю. Что было делать, я бросил велосипед у входа и на карачках пополз в глубь темного помещения. Что-то там лежало у задней стенки, до сих пор не знаю что, холодное, металлическое и ржавое на ощупь. За это «что-то» я и заполз. И замер.

Дверь отворилась, я увидел свет и понял, что в этом «что-то» есть дырка, через которую я могу наблюдать за Залыгиным. Он стоял в проеме двери, и его фигура в брезентовом плаще напоминала каменную статую командора, явившегося за Дон-Жуаном.

Залыгин сделал шаг внутрь сарая.

— Кто здесь?! — коротко и страшно рявкнул его голос, и сразу за этим последовал грохот, сопровождаемый ругательством. Это Залыгин рухнул, споткнувшись о велосипед, брошенный мной возле порога.

Я не стал откликаться на вопрос, но и медлить не стал тоже, меня как взрывной волной подбросило. Я бросился вперед и, наступив Залыгину прямо на спину, выскочил через открытую дверь наружу. Но я не побежал к калитке, а тут же повернул за угол сарая, чтобы Залыгин не увидел мою спину. Меньше чем через секунду я был уже у забора, взял его не хуже какого-нибудь Бубки, правда, без шеста. А дальше я уже мчался по грядкам соседнего участка. Также успешно я преодолел еще один забор и выскочил на улицу. Как же я бежал! Наверное, даже Сема позавидовал бы, увидев мою утреннюю пробежку. Я выскочил по узкой улочке на берег реки, пулей пронесся до церкви, обогнул ее и вновь выскочил на улицу Узорова, но уже в другом конце села. Там я спрятался в канаве, заросшей крапивой и чертополохом. И прошло изрядно времени, прежде чем я отдышался.

Лежа в канаве, я соображал. Вряд ли Залыгин сумел толком рассмотреть, кто по нему прыгал. Во-первых, он рухнул. Во-вторых, у него на голове был этот дурацкий брезентовый капюшон от плаща, небось он ему еще и на глаза наехал. Кстати, и наша вчерашняя встреча в Ильинском мне на руку, он теперь думает, что меня нет в Узорове. Я был уверен, что Залыгин приметил наш лагерь и всю нашу команду. Он многое подмечает, хоть и нелюдим. В общем, скорее всего я отделался испугом, шишкой от рукоятки граблей, ожогами крапивы и царапинами от чертополоха.

Осторожно я выполз из своего жгуче-колючего укрытия. К счастью, никто не попался мне навстречу, пока я добирался до дома.

Я отряхнулся во дворе от грязи и пыли и влез в окно своей комнаты. Едва я успел снять штаны, как в комнату вошла мама. Она сонно щурилась и даже пошатывалась.

— Ты чего встал, Саша, еще и пяти часов нет? И одеваешься. Куда ты в такую рань собрался?

— Мама, я обещал ребятам вернуться с первым же автобусом.

— О Господи! Ну хотя бы покушай и покорми Тамерлана.

От этого мы оба не отказались. Позавтракав, я побежал на автобус. В дорогу мама сунула мне еще с собой какой-то пакет — угостить кладоискателей в Ильинском.

Проезжая митяевскую церковь, я перекрестился, слава Богу, что все так удачно закончилось. Теперь я был почти уверен, что Залыгин — убийца. Жаль только, что я не рассмотрел, какой велосипед он прячет в сарае. Но я это обязательно узнаю!

Когда я пришел в лагерь, все еще спали, даже Сема. А мне уже спать не хотелось. Поэтому я сделал то, что и вчера, то есть взял свои удочки и отправился ловить рыбу.